Ермак

На занятиях по рубке сотник четырьмя ударами шашки справа налево разрубал пирамиду с такой чистотой, что она не сдвигалась с места ни на миллиметр. Затем Головачев слева направо разрубал её ещё на четыре части, после чего она продолжала по-прежнему стоять. Девятым ударом он заставлял взвиваться в воздух все разрубленные части. Это было настолько эффектно, что курсанты, точнее, юнкера каждый раз застывали от такой картины с открытыми от изумления ртами. Мне это напоминало кадры из фильма «Зорро» с Ален Делоном, где главный герой разрубал свечки.

Мне этот фокус удался только к концу выпуска, да и то после того, как Головачев разрешил уряднику Филинову принести из дома мою фамильную булатную шашку, которую оставил, как и другие вещи, у дядьки Игната на сохранение. Против булата глиняная пирамида не устояла. Это тебе не шашки-селёдки образца тысяча восемьсот восемьдесят первого года, бывшие в училище на вооружении.

С другими обер-офицерами, которые вели у нас занятия, отношения сложились ровными. Благодаря их помощи я ещё в середине ноября сдал экзамены по военным наукам за младший класс и приказом по училищу был переведён в старший.

В свою заслугу к этому моменту мог отнести создание по моей инициативе «кружков взаимопомощи». Надеюсь, это начинание также станет традицией конного взвода училища. Многие юнкера, особенно из урядников, имели слабую учебную подготовку по предметам, не относящимся к военной науке.

Наступило шестое декабря – день принятия присяги. Занятия были прекращены ещё четвёртого числа. Два дня ушло на приготовление к присяге и последующему после неё балу.

Центральным помещением для принятия присяги и танцев служила большая зала – огромная и двухсветная, в которой весь состав училища, собираясь для парадных построений, занимал едва ли четвертую часть.

Вдоль одной из стен залы шла галерея белых колонн, наверху же имелись хоры для оркестра.