Ермак

Сегодня, оказывается, был день их возвращения из отпуска. Наши портупей-юнкера бросились здороваться с одноклассниками, а мы застыли толпой около входа в помещение.

Я рассматривал старших юнкеров, одетых в парадную форму, стройных, подтянутых и выгодно отличающихся от нашей братии, одетой в домашнюю форму.

«Неплохо здесь поставлено обучение, если за один год привили юнкерам такой бравый воинский вид, – подумал я. – До капитана Рунского, конечно, им далеко, но в мою бытность в РВВДКУ такой выправки и за четыре года учёбы многие однокурсники не добились.

В этот момент в помещение вошёл сотник Головачев. Тут же последовала команда: «Смирно-о-о!» Все застыли, вытянувшись во фрунт.

– Знакомимся?! – сотник обвёл помещением взглядом. – Это хорошо. Знакомьтесь! А портупей-юнкера доведут до молодых традиции взвода.

Произнеся эту фразу, Головачев развернулся кругом и вышел.

– Вольно! – скомандовал взводный портупей-юнкер Забелин."

"«Что же, посмотрим, какие традиции в казачьем взводе Иркутского юнкерского училища и какой тут цук[1] и цуканье, – подумал я.

Между тем по команде «вольно» старшекурсники, мне так удобнее было их называть про себя, образовали что-то напоминающее двухшереножный строй в глухом углу помещения, при этом пятеро из них, взяв табуреты, сели за стол перед строем. Двое из них имели по три лычки на погонах, трое по две. Но ни взводный, ни отделенный портупей-юнкер в этот президиум не попали.

Вперёд вышел портупей-юнкер Забелин и произнёс:

– Господа юнкера, с сегодняшнего дня вы все по традициям казачьего взвода училища получаете звание «казак», которое будете носить до окончания первого класса.