Ермак

Скорее бы это вавилонское столпотворение закончилось и училище зажило по нормальному и установленному распорядку дня».

В это время раздался стук в дверь, который вызвал болезненную и недовольную гримасу на лице полковника. Дверь распахнулась, и в кабинет зашёл обер-офицер училища сотник Головачев.

– Господин полковник, разрешите войти?

Вслед за сотником в дверь просочился старший урядник Филинов. Сотник, увидев, что полковник смотрит ему за спину, обернулся и сделал знак уряднику выйти.

– Господин полковник, разрешите доложить?

– Что случилось, Николай Павлович? Неужели урядник выпивший, и я выиграл спор у Владимира Никитовича, которому уже пять лет?

– Никак нет, господин полковник. Филинов пять лет в рот ни капли спиртного не берёт. Боится сорваться и подвести господина войскового старшину.

– Так что же произошло?

– Филинов обратился ко мне в коридоре с просьбой передать письма-прошения о поступлении в училище семнадцатилетнего казачка.

– Бог мой, Николай Петрович, экзамены уже начались неделю назад. У нас на сорок пять мест этого года заявлено больше ста кандидатов. Какой ещё казачок?! Тем более не из урядников или вольноопределяющихся действующих полков.

– Господин полковник, я ответил так же, но урядник передал мне большой конверт с письмами-прошениями. Посмотрев только несколько из них, я вынужден обратиться к вам для решения.

– Что ж, давайте посмотрим прошения, – полковник протянул руку.

Сотник, подойдя к столу, вручил начальнику училища большой конверт для бандеролей с лежащими в нём письмами в маленьких конвертах.

– Однако, – хмыкнул полковник, высыпав письма на стол перед собой. – Что-то я не припомню такого количества писем-прошений за одного кандидата. Тут пасьянс разложить можно. Тем более как они хорошо легли. Все сургучом вверх, и от кого письмо, неизвестно. Разложим пасьянс, Николай Петрович?

Сотник, вытянулся по стойке смирно и произнёс:

– Господин полковник, я уже видел отправителей на трёх конвертах.

– Заинтриговали, господин сотник. Ох, заинтриговали! – чувствуя, что мрачное настроение куда-то уходит, заменяясь интересом и азартом, полковник Федоров перевернул конверт первого письма. – Итак, надворный советник Бекетов, директор Благовещенской женской гимназии. Слышал много хорошего о Петре Ивановиче.