Ермак

 – Хочешь сказать, твои сопляки с трехсот шагов попадут? А может, волки и не нападут, если по ним не стрелять?

Никаких дискуссий! Стоит дать слабину, и в принципе хороший дядька Антип начнет давить своим авторитетом, и до добра это не доведет. Красные волки заминки не простят.

– Отставить разговоры!!! – взревел я, сажая голосовые связки. – Отделение! Цельсь! Стреляй!

Прогрохотал сложенный залп казачат, и в толпе волков упало шесть-семь тел, один из волков взвился вверх над землей метра на два, а в воздухе повисли пронзительный визг и вой.

– Отделение, цельсь! Стреляй! – я продолжал командовать своими ребятами, не давая влезть кому-то из старших казаков и приказчику.

Еще один слитный залп, и стая дополнительно поредела на пять-шесть волков. Но тут от нее отделился крупный волк и бросился в нашу сторону, а за ним сначала тонким ручейком, а потом валом понесли остальные волки.

– Отделение! Стреляй! – крикнул я, выцеливая головного волка."

"Выстрелы, мой выстрел, и вожак кувыркнулся через голову. Раздавшийся вой-крик множества волков поднял у меня дыбом все волосы на теле.

– Отделение! Самостоятельно! По готовности! Стреляй!

Выстрелы казачат защелкали вразнобой. Я также сделал пару выстрелов, будучи уверенным, что попаду. Стая уменьшилась еще на полтора десятка особей. До нее уже было шагов сто пятьдесят или чуть больше ста метров.

– Господа казаки, мужики! По готовности! Стреляй! – надсаживая горло, проорал я.

К нашим выстрелам присоединились обозники, и позиции заволокло дымом. «Черт! Сколько же можно забывать?! – зло подумал я.

Дальнейшая стрельба шла по мелькавшим в дыму силуэтам, пока эти силуэты не перемахнули защиту из саней. Сквозь разрывы дыма я увидел, как мимо меня пролетело красное ядро и прыжком очутилось на плечах обозного старшины, вцепившись ему в загривок. Не задумываясь, я выстрелил навскидку, благо стрелял и командовал в положении для стрельбы с колена, укрывшись за грузом в санях.

«Так вот ты какой, северный олень, а точнее, красный волк», – подумал я, прикрывая подбородком шею, так как уже не успевал ничего сделать.