Эркюль Пуаро

– Помолчав, он продолжал: – И тем не менее вам понравился Таниос, правда? Он вам показался приятным человеком, чистосердечным, добродушным, искренним – словом, привлекательным, вполне нормальным существом, несмотря на вашу душевную неприязнь к аргентинцам, португальцам и грекам?

– Да, – признался я.

В последовавшем затем молчании я разглядывал Пуаро.

– О чем вы думаете, Пуаро? – наконец не выдержал я.

– Я размышляю о разных людях: о красивом молодом Нормане Гейле, о грубовато-добродушной Эвелин Говард, приятном докторе Шеппарде, спокойном, рассудительном Найтоне.

Поначалу я не мог понять, почему он вспомнил о них – о тех, с кем имел дело в прошлых расследованиях.

– И что же? – спросил я.

– Они все были очень милые...

– Боже мой, Пуаро, неужели вы думаете, что Таниос...

– Нет-нет. Не делайте слишком поспешных выводов, Гастингс. Я только хочу заметить, что пристрастное отношение к людям часто мешает сделать правильные выводы. Следует доверять фактам, а не чувствам.

– Гм! – задумался я. – Фактов у нас не так-то много.

Нет-нет, Пуаро, не нужно перечислять их вновь!

– Я буду краток, друг мой, не беспокойтесь. Прежде всего, мы имеем дело с преднамеренным убийством. Вы согласны, не так ли?

– Да, – не сразу выдавил из себя я.

До сих пор я несколько скептически относился к домыслам Пуаро относительно событий в ночь на вторник пасхальной недели. Теперь же был вынужден признать, что его рассуждения были совершенно логичны.

– Très bien[40]. Раз мы имеем дело с преднамеренным убийством, значит, есть и убийца.

Один из присутствовавших в доме мисс Аранделл в тот вечер убийца – даже если ему не удалось разделаться со своей жертвой, он наверняка пытался это сделать.

– Согласен.

– Значит, от этого убийцы и будем отталкиваться. Мы проводим несколько опросов, расшевелив, так сказать, осиное гнездо, и что же получаем? Несколько очень интересных обвинений, высказанных вроде бы случайно в процессе беседы.

– Вы не считаете их случайными?

– В данный момент утверждать невозможно. Когда мисс Лоусон с самым невинным видом рассказала нам, что Чарльз угрожал своей тетке, она, может, сделала это без задних мыслей, а может, и нет.

Высказывания доктора Таниоса относительно Терезы Аранделл совсем необязательно должны свидетельствовать о желании ее скомпрометировать, а просто отражали его мнение. Мисс Пибоди, рассуждая о наклонностях Чарльза Аранделла, тоже могла быть совершенно искренна, но и это, в конце концов, всего лишь ее личное мнение. И так далее.