Эркюль Пуаро

– Пуаро, – сказал я, – а теперь разрешите мне спросить: уверены ли вы, что не проявляете излишнего профессионального рвения? Вам хочется, чтобы это было убийство, и поэтому вы считаете, что это убийство.

Он нахмурился и медленно кивнул.

– Вы недурно соображаете, Гастингс, и попали как раз в мое слабое место. Я расследую убийства. Да, я действую как опытный хирург, который специализируется, скажем, на удалении аппендикса, а то и более сложных операциях. Но ведь когда к нему приходит больной, он обследует не только ту полость, где будет произведена операция.

– В данном случае такая возможность весьма маловероятна, – заметил я.

– Но она умерла, Гастингс! От этого факта вам не уйти. Она умерла!

– Она была больна. Ей было далеко за семьдесят. Мне ее смерть кажется совершенно естественной.

– И то, что Тереза Аранделл с таким пылом заявила брату, что он дурак, – тоже, по-вашему, совершенно естественно?

– Это-то тут при чем?

– При том! Скажите мне, что вы думаете по поводу признания мистера Чарльза Аранделла? В том, что его тетка показывала ему свое новое завещание?

Я настороженно взглянул на Пуаро.

– А что думаете по этому поводу вы? – спросил я. (С какой стати я должен всегда отвечать на его вопросы!)

– Я бы сказал, что это признание весьма заслуживает внимания. Во всяком случае, именно такой была реакция мисс Терезы Аранделл.

– Гм, – только и сумел отозваться я.

– Их поведение наводит на мысль о том, что расследование следует вести двумя совершенно различными путями.

– Мелкие мошенники, что брат, что сестра, – заметил я. – Девица, правда, хоть куда, хороша. Что касается Чарльза, то он определенно мерзавец, хотя и привлекательный на вид.

Пуаро взмахнул рукой в сторону такси. Оно остановилось у обочины, и Пуаро назвал шоферу адрес:

– Бейсвотер, «Кланройден-Мэншнс», 17.

– Значит, мы едем к Лоусон? – спросил я. – А потом к Таниосам?

– Совершенно верно, Гастингс.

– И в какой же роли вы предстанете там? – поинтересовался я, когда шофер остановился у «Кланройден-Мэншнс». – В роли биографа генерала Аранделла, будущего владельца «Литтлгрин-хауса» или придумаете что-нибудь более интригующее?

– Непременно. Назову себя Эркюлем Пуаро.

– Как жаль! – ехидно усмехнулся я.