Эркюль Пуаро

Мисс Лоусон, прихватив вязанье, очки, бархатную сумку и книгу, сопровождала свою хозяйку в спальню."

"– Ах, что за душка этот доктор Таниос! – оживленно ворковала она. – Такой милый собеседник. Но подобная жизнь не для меня... Все время кипятить воду... Пить козье молоко... А оно такое противное...

– Не говорите глупости, Минни, – перебила ее мисс Аранделл. – Вы предупредили Эллен, чтобы она разбудила меня в половине седьмого?

– О да, мисс Аранделл. Я велела ей не подавать чай, хотя мне кажется, было бы лучше.

Мисс Аранделл снова оборвала ее:

– Никогда не ела перед заутреней и не собираюсь. А вы вольны поступать, как вашей душе угодно.

– Нет-нет, зачем же... Я не сомневаюсь...

Мисс Лоусон совсем растерялась.

– Снимите с Боба ошейник, – велела ей мисс Аранделл.

Мисс Лоусон поспешила выполнить приказание. Все еще пытаясь угодить хозяйке, она сказала:

– Какой чудесный вечер! И всем очень понравилось.

– Еще бы! Они ведь явились сюда не просто так, им что-то от меня нужно.

– Как можно, дорогая мисс Аранделл...

– Милая Минни, что бы там обо мне ни думали, но не такая уж я дура. Интересно, кто из них первым заведет об этом разговор?

Мисс Аранделл не пришлось долго ждать. Когда они с мисс Лоусон вернулись с заутрени в начале десятого, доктор Таниос и его супруга завтракали в столовой. Чего нельзя было сказать про двух Аранделлов. После завтрака все разошлись, а мисс Аранделл осталась, чтобы сделать кое-какие записи в книжке расходов.

Около десяти в комнате появился Чарльз.

– Прошу прощения, что я опоздал, тетя Эмили. Я ждал Терезу, но она еще и глаз не продрала.

– В половине одиннадцатого завтрак уберут, – предупредила мисс Аранделл. – Как видно, нынче не в моде считаться со слугами, но только не в моем доме.

– Замечательно. Чтим обычаи предков!

Чарльз положил себе на тарелку почек и уселся рядом с тетей.

Его улыбка была, как всегда, обворожительной.

– Тетя Эмили, мне очень жаль, что приходится к вам обращаться с просьбой, но мне чертовски нужны деньги. Не могли бы вы мне немного подкинуть? Сотни было бы вполне достаточно.

Лицо тети сразу стало суровым и непреклонным.

Эмили Аранделл привыкла говорить то, что думает, и не боялась высказать своего мнения.