Эркюль Пуаро

Однако Пуаро был достаточно умен, чтобы не предпринять немедленную попытку восстановить доверительные отношения. Задав какой-то незначительный вопрос, вроде того, сколько спален в доме, он направился к лестничной площадке.

Боб исчез, но когда я хотел было спуститься по ступенькам вниз, то обо что-то споткнулся и чуть не упал. Схватившись за перила, я все же удержался на ногах, а посмотрев на пол, понял, что наступил на мячик Боба, который лежал у самого края площадки.

Горничная поспешила извиниться:

– Очень сожалею, сэр. Это Боб виноват. Он часто оставляет здесь свой мячик. А на темном ковре его сразу и не приметишь. Кто-нибудь непременно сломает себе шею. Наша хозяйка тоже упала и разбилась. Едва осталась живой.

Пуаро вдруг остановился на лестнице.

– Упала, говорите вы?"

"– Да, сэр. Боб точно так же оставил тогда мячик, а хозяйка, выйдя из спальни, не заметила его, поскользнулась и полетела кубарем вниз по лестнице.

– И сильно она пострадала?

– Не очень. Доктор Грейнджер сказал, что ей здорово повезло. Слегка разбила голову, ударилась плечом, ну и, конечно, набила себе синяков да шишек, а главное, очень перепугалась. С неделю пролежала в постели, но потом все обошлось.

– Давно это случилось?

– Недели за две до ее кончины.

Пуаро наклонился и что-то поднял с пола.

– Извините... я уронил ручку... А, вот она. – Он выпрямился.

– Что с него возьмешь, сэр, – снисходительным тоном произнесла горничная. – Боб, конечно, умница, но он только пес. Хозяйка мучилась бессонницей, вот и вставала по ночам, ходила по дому, спускалась вниз.

– И часто это бывало?

– Почти каждую ночь. Но она не позволяла ни мисс Лоусон, ни кому-либо другому хлопотать вокруг себя.

Пуаро снова вошел в гостиную.

– Красивая комната! – заметил он.

Ничего не понимая, я на всякий случай ответил, что на глаз определить трудно.

– Да, расстояния на глаз довольно обманчивы. Возьмите, пожалуйста, мою рулетку, измерьте ширину, глубину, а я запишу данные.

Я покорно взял рулетку, протянутую мне Пуаро, и стал измерять то, что ему требовалось, а он записывал цифры на тыльной стороне конверта.