Эркюль Пуаро

Далеко не случайность, что мадемуазель де Бельфор ногой зашвырнула револьвер под диванчик, где он никому не будет мозолить глаза и о нем вспомнят много позже.

– Жаклин, вы сказали?

– Ну конечно. Вот они, две половины убийцы. Чем докажет Саймон свое алиби? Тем, что в него стреляла Жаклин. Чем Жаклин докажет свое алиби? Тем, что, по настоянию Саймона, с нею всю ночь оставалась сиделка. Вдвоем они имеют все необходимые качества: холодный, все рассчитывающий наперед интеллект Жаклин де Бельфор – и человек действия с немыслимой быстротой и точностью реакции.

Взгляните на дело с правильной точки – и сами собой отпадут все вопросы. Саймон Дойл и Жаклин были любовниками. Допустите, что они по-прежнему любят друг друга, и все становится ясно. Саймон избавляется от богатой жены, наследует ее деньги и в положенный срок женится на старой подруге. И как все искусно разыграно! Жаклин преследует мадам Дойл, Саймон исходит притворным гневом – все было расписано как по нотам... Но были и промахи. Саймон как-то разглагольствовал передо мной о женщинах с собственническим инстинктом – и говорил с такой горечью! Конечно, я должен был догадаться, что он имеет в виду не Жаклин, а свою жену.

Или его обращение с женой на людях. Средний английский мямля, каковым является Саймон Дойл, всегда очень сдержан в проявлении чувств. Он переигрывал с обожанием. Нет, хорошим актером Саймон не был. Или взять мой разговор с Жаклин, когда она притворилась, что кто-то нас подслушивал. Я никого не видел. Да никого там и не было! Зато после это мне путало карты. Как-то ночью из своей каюты я услышал Саймона и Линнет. Он говорил: «Мы должны пройти через это». Говорил-то Дойл, но была с ним Жаклин."

"Заключительный акт драмы был превосходно задуман и рассчитан по минутам. Мне подсыпали снотворное, чтобы я ненароком не вмешался; выбрали свидетельницу – мадемуазель Робсон; разыграли сцену; мадемуазель де Бельфор ударилась в раскаяние и закатила истерику. Она изрядно пошумела, привлекая внимание к выстрелу.

En vérité, все было умнейшим образом продумано. Жаклин признаётся, что стреляла в Дойла; это же говорит мадемуазель Робсон; это же говорит Фанторп; и когда Саймон предъявляет ногу – она таки прострелена! Какие тут могут быть вопросы?! У обоих несокрушимое алиби. Для этого, правда, Саймону Дойлу пришлось рискнуть здоровьем и помучиться, зато ранение надежно уложило его в постель.

И вдруг операция дает сбой. Луизе Бурже в ту ночь не спалось.