Эркюль Пуаро

Молодая женщина, говорившая в это время по телефону гнусавым голосом, жестом указала на стул, и Пуаро сел. Я нашел еще один стул и уселся рядом.

– Не могу вам сказать, – гундосила молодая женщина в телефонную трубку. – Нет, не знаю, каковы будут расценки... О, извините. По-моему, центральное водоснабжение, но твердо сказать не могу... Очень сожалею, очень... Да... 8135? Боюсь, у меня этого нет. Да, да... 8935... 39... Ах, 5135... Да, я попрошу его вам позвонить... после шести... Ах, извините, до шести... Благодарю вас.

Она положила трубку, написала на промокательной бумаге 5319 и с некоторым любопытством, но отнюдь не заинтересованно взглянула на Пуаро."

"– Я увидел, что почти на окраине города, – живо начал Пуаро, – продается усадьба под названием «Литтлгрин-хаус», так, кажется.

– Что, простите?

– Сдается или продается усадьба, – медленно, чеканя слова, повторил Пуаро. – «Литтлгрин-хаус».

– А, «Литтлгрин-хаус»? – словно очнувшись от сна, переспросила молодая женщина. – Так вы говорите, «Литтлгрин-хаус»?

– Вот именно.

– «Литтлгрин-хаус», – еще раз повторила молодая женщина, напрягая свои извилины. – О, полагаю, об этом лучше других известно мистеру Габлеру.

– Могу я видеть мистера Габлера?

– Его сейчас нет, – вяло отозвалась молодая женщина, как бы желая сказать: «Моя взяла».

– А вы не знаете, когда он придет?

– Трудно сказать.

– Вы поняли, что я хочу приобрести дом в ваших краях? – спросил Пуаро.

– О да! – безразлично откликнулась молодая женщина.

– «Литтлгрин-хаус», по моему мнению, именно то, что мне требуется.

– Сведения? – испуганно переспросила молодая женщина.

– Да, сведения о «Литтлгрин-хаусе».

Она нехотя открыла ящик и вынула из него папку с кое-как сложенными бумагами.

– Джон! – позвала она.

Сидевший в углу долговязый парень поднял взгляд.

– Да, мисс?

– Есть у нас какие-либо сведения о... Как вы сказали?

– О «Литтлгрин-хаусе», – четко произнес Пуаро.

– У вас же висит объявление о его продаже, – заметил я, показывая на стену.

Молодая женщина холодно взглянула на меня. Нападать вдвоем на одну, с ее точки зрения, было нечестно. Она тут же обратилась за помощью к своему помощнику:

– Тебе ничего не известно о «Литтлгрин-хаусе», Джон?

– Нет, мисс. Все бумаги должны лежать в папке.

– Очень сожалею, – извинилась молодая женщина, явно ни о чем не сожалея. – Но, вероятно, мы отправили кому-нибудь эти сведения.

– C'est dommage.

– Что?

– Жаль.