Эркюль Пуаро

– Вообще – это просторечие. Это означает состояние восторженного счастья перед бедой. Неправдоподобного избыточного счастья.

Она еще порассуждала на сей предмет. Пуаро внимательно слушал.

– Благодарю вас, мадам. Теперь понимаю. Как это странно: вчера вы сказали это, а сегодня мадам Дойл едва избежала смерти.

Миссис Аллертон передернула плечами:

– Действительно, едва избежала. Вы думаете, тот камень скатил для смеха какой-нибудь из этих бесенят? Мальчишки способны на такую вещь, не замышляя при этом ничего дурного.

Пуаро пожал плечами:

– Возможно, мадам.

Он сменил тему и заговорил о Майорке, на случай возможной поездки, выведывая разные подробности."

"К этому невысокому господину миссис Аллертон постепенно проникалась очень теплыми чувствами – отчасти из тайного противоречия. Тим, видела она, постоянно пытался расстроить ее дружбу с Эркюлем Пуаро, упорно зачисляя его в «последние прохвосты». Она же его таковым никак не считала; причину предвзятого отношения сына она видела в том, что иностранец несколько экзотически одевался.

Она находила, что он умный и интересный собеседник. И человек отзывчивый. Совершенно неожиданно для себя она поведала ему о своей нелюбви к Джоанне Саутвуд. Она выговорилась – и ей сделалось легче. Почему не поговорить с человеком? Он не знает Джоанны – может, никогда вообще ее не увидит. Почему не облегчить душу, усмирив неотпускающую ревность?

Как раз в эту минуту о ней самой говорили Тим и Розали Оттерборн. Тим, отчасти рисуясь, плакался на судьбу.

Со здоровьем скверно, хотя не настолько плохо, чтобы всего себя посвятить ему, но и не так хорошо, чтобы жить как хочется. Денег кот наплакал, подходящего занятия – никакого.

– В общем, вялое, пресное существование, – с досадой подытожил он.

– Не прибедняйтесь, – бросила ему Розали, – многие вам позавидуют.

– Чему это?

– Тому, что у вас такая матушка.

Тим был приятно удивлен.

– Да, она редкостный человек. Замечательно, что вы оценили ее.

– По-моему, она чудесная. На нее приятно смотреть – такая спокойная, выдержанная, как будто ее ничто не касается, и при этом всегда готова подметить смешное.

..

Расчувствовавшись, Розали даже стала заикаться.

Тим проникся горячей симпатией к девушке. Хотелось отплатить ей той же монетой, но, увы, миссис Оттерборн олицетворяла для него вселенское зло. Он смешался, чувствуя себя в долгу перед Розали.

Мисс Ван Скайлер оставалась в барке. Она не отважилась тащиться в гору ни на верблюде, ни на своих двоих.