Эркюль Пуаро

– Впрочем, мне представляется, – заметил Пуаро, – что у мадам Дойл ясная, практическая голова.

– Да, это именно так. Ума и хватки ей не занимать.

Все встали. Гид принялся толковать о храме, который воздвиг великий Рамзес. Четыре гигантские статуи фараона, высеченные в скале, – по два с каждой стороны входа, – взирали на сбившихся в кучку туристов.

Пропуская мимо ушей объяснения драгомана, синьор Рикетти приник к рельефам у подножия скульптур-близнецов, где изображались пленные нубийцы и сирийцы.

Потом все вошли в храм, и сумрачный покой объял их.

Доктор Бесснер, зычно огласив по-немецки кусок из бедекера, тут же переводил его прилипшей к нему Корнелии. Однако учение было недолгим. Опираясь на руку безучастной мисс Бауэрс, явилась мисс Ван Скайлер, скомандовала: «Корнелия, сюда!» – и наука прекратилась. Лучащимися за толстыми стеклами глазами доктор Бесснер потерянно глядел ей вслед.

– Прелестная девушка, очень, – объявил он Пуаро.

«Такая, видно, у нее судьба, – мельком подумал Пуаро, – ее либо шпыняют, либо учат – и в том, и в другом случае она только слушатель, а не собеседник».

Востребованная Корнелия тут же сменила мисс Бауэрс, и та, став в самом центре храма, с холодным равнодушием огляделась. Она сдержанно высказалась о чудесах древности:

– Гид сказал, что кого-то из этих богов – или богиню? – звали Мут.

В святилище несли вечную стражу четыре сидящие фигуры, дивно величавые, холодно-равнодушные.

Перед ними стояли Дойлы. Держа мужа за руку, Линнет глядела на них глазами новой цивилизации – глазами умными, пытливыми и не помнящими родства.

– Пойдем отсюда. Мне не нравятся эти ребята – особенно тот, в высокой шапке, – сказал вдруг Саймон.

– Это, должно быть, Амон. А это Рамзес. Почему они тебе не нравятся? Такие видные.

– Даже очень видные, до жути. Пошли на свет.

Линнет рассмеялась и уступила.

Они вышли из храма на солнце, ступили на теплый золотистый песок. И тут Линнет снова рассмеялась. Пугающе лишенные тéла, торчали из песка рядком несколько нубийских мальчишеских голов – прямо у них под ногами. Вращая глазами, головы мерно качались из стороны в сторону, губы возглашали здравицу:

– Гип-гип-ура! Гип-гип-ура! Очень хорошо, очень красиво. Большое спасибо!

– Какая чушь.