Эркюль Пуаро

По-видимому, у нее в сумке нашли мой адрес. О, милый мосье Пуаро... капитан Гастингс, хочу я сказать, какой ужас! Бедные крошки! У них больше нет их мамы!

– Послушайте, – сказал я. – Вы уверены, что это несчастный случай? Они не считают, что это похоже на самоубийство?"

"– О, об этом и подумать страшно, капитан Гастингс! О боже, я не знаю. Не уверена. Вы полагаете, есть такая вероятность? Это было бы ужасно! Конечно, в последнее время она была очень подавлена. Но из-за чего? Я хочу сказать, что у нее не было бы никаких сложностей с деньгами.

– Что она приняла?

– Что-то из этих снотворных. По-моему, веронал. Нет, хлорал. Да-да, хлорал. О боже, капитан Гастингс, вы думаете...

Я бесцеремонно повесил трубку. И повернулся к Пуаро.

– Миссис Таниос...

Он поднял руку.

– Да-да, я знаю, что вы хотите мне сказать. Она умерла, верно?

– Да. От чересчур большой дозы снотворного. От хлорала.

Пуаро встал.

– Поехали, Гастингс, нам необходимо попасть туда как можно скорее.

– Этого вы боялись вчера вечером? Когда сказали, что всегда нервничаете к концу дела?

Лицо Пуаро стало строгим и застывшим. Почти всю дорогу до Юстона мы молчали. Раз-другой Пуаро покачал головой.

– А что, если... – робко заговорил я.

– Нет, Гастингс, нет. Это не несчастный случай.

– Откуда, черт побери, он сумел узнать, куда она переехала?

Но Пуаро, не ответив, лишь покачал головой.

«Конистон», довольно безвкусное сооружение, располагался у самого входа в подземку. Пуаро, потрясая своей визитной карточкой и превратившись вдруг в необыкновенного скандалиста, вскоре пробился в комнату администратора.

Факты были предельно простыми.

Миссис Питерс, как она назвала себя, и ее двое детей прибыли примерно в половине первого.

В четыре часа пришел человек с запиской для миссис Питерс. Записку передали ей наверх. Через несколько минут она спустилась с двумя детьми и одним чемоданом. Дети уехали вместе с посетителем. Миссис Питерс зашла к администратору и сказала, что теперь ей нужна всего одна комната.

Она не выглядела очень расстроенной или огорченной. Наоборот, она казалась успокоившейся и собранной.