Эркюль Пуаро

Подошел, учтиво пожал руку, подвинул кресло, положил в него подушку. Словом, обращался с этой бледной, перепуганной насмерть женщиной, как с королевой.

– А теперь, мадам, давайте побеседуем. Вы вчера заходили ко мне?

Она кивнула.

– Очень сожалею, что меня в это время не было дома.

– Да-да, я тоже очень об этом сожалею.

– Вы что-то хотели мне сказать?

– Да. Хотела...

– Eh bien, я к вашим услугам.

Миссис Таниос не откликнулась. Она сидела неподвижно, крутя обручальное кольцо на пальце.

– Итак, мадам?"

"Медленно, почти неохотно она покачала головой.

– Нет, – сказала она. – Я не осмеливаюсь.

– Не осмеливаетесь, мадам?

– Нет. Я... Если он узнает, он... Нас ждут неприятности!

– Говорите, говорите, мадам! Какие еще неприятности! Это абсурд.

– О нет, это вовсе не абсурд. Вы его не знаете...

– «Его», то есть вашего мужа, мадам?

– Да, конечно.

Пуаро минуту-две молчал.

– Ваш муж приходил ко мне вчера, мадам, – сказал он.

На ее лице вспыхнула тревога.

– О нет! Вы не сказали ему... Конечно, не сказали! Вы не могли.

– Он сказал, что вы в крайне возбужденном состоянии, – осторожно ответил Пуаро.

Но она недоверчиво затрясла головой.

– Нет, он сказал, что я либо сумасшедшая, либо схожу с ума. Он хочет запрятать меня в сумасшедший дом, чтобы я не могла ничего рассказать.

– Рассказать что?

Но она лишь покачала головой. Выкручивая себе пальцы, она пробормотала:

– Я боюсь...

– Но, мадам, как только вы мне все расскажете, будете в безопасности! Нет тайны – значит, нечего бояться.

Но она ничего не ответила. Только продолжала крутить свое кольцо.

– Подумайте сами, – мягко сказал Пуаро.

Она всхлипнула.

– Откуда мне знать?.. О боже, это ужасно. Он так умеет внушать доверие! Он ведь врач! Люди поверят ему, а не мне. Я знаю, знаю. Я знаю, они поверят ему. Я бы сама поверила. А мне никто не поверит. Кто я такая, чтобы мне верить?

– Рискните. Может, я вам поверю.

Она бросила на него затравленный взгляд.

– Вы? Поверите? Может, и вы на его стороне.

– Я ни на чьей стороне, мадам. Я всегда на стороне правды.

– Не знаю, – без всякой надежды в голосе отозвалась миссис Таниос. – Не знаю.

Она продолжала, ее фразы становились все длиннее, порой налезая друг на друга.

– Это было ужасно – это длилось годами. Я видела, этому нет конца и края. И не могла ничего сказать, и сделать ничего не могла. У нас ведь были дети. Это был непрерывный кошмар. А теперь... Нет, я не вернусь к нему.