Эра Стрельца

Добравшись до дома, Леонидов понял, с ним хотят общаться. Вопреки его собственному желанию: он хотел только одного – спать. И только спать.

– От тебя пахнет духами, – презрительно сказала мама. – Ты пошел по рукам.

– Да. У меня сегодня было три женщины. Блондинка, брюнетка и рыжая. От меня пахнет разными духами?

– Сейчас я разогрею щи.

– Спасибо. Одна из женщин меня накормила. Я ел… Ты не поверишь! Ел лазанью в пиццерии! Кстати, ее зовут Лана. Она может позвонить.

– Это и есть твоя любовь? Из лифта?

– Мама! В лифте нет любви.

– У такого, как ты, все может быть. Безответственный, безалаберный, без…

– Без жены и детей.

– Вот именно! Тебе уже за тридцать!

– Ну да, в моем возрасте Христа уже распяли.

– Типун тебе на язык, Лешка! – замахнулась полотенцем мама.

– Если позвонит Лана, буди меня в любое время суток.

– Так серьезно?

– Серьезнее не бывает, – сказал он.

Она была хорошей мамой. Если и пилила, то в меру. Если обещала разбудить, то…

Это случилось в двенадцать часов ночи. В полночь, когда карета превращается в тыкву, кучер в крысу, а Золушка… Золушка в красном платье едет с бала.

– Проснись! Лешка, проснись!

– Что? Где? Что случилось? – Он с трудом открыл глаза.

– Тебе звонят.

– Да сплю я! – Алексей закрылся подушкой.

– Звонит абсолютно пьяная женщина. Третий раз уже звонит. Кому ты дал наш телефон, оболтус? Я хотела уже в милицию сообщить, потом вспомнила, что милиция дома спит.

– Ланой?! – Он разом проснулся и побежал к телефону. – Алло! Лана?!

– Леонидов, ты… Понял, кто? У меня жетоны закончились давно! Хорошо, какой-то мужик сотовый дал. Ты спишь, что ли, животное? – Она пьяно рассмеялась. Смех в багровых тонах, потому что у него перед глазами круги поплыли.

– Какие еще жетоны? Ты где?

– В…е. Сижу в «Утке», пьяная в сиську. Мой урод отвалился. Кинул меня, представляешь? Я за руль не могу, у меня все перед глазами плывет.

– Какая еще «Утка»?

Заплетающимся языком она стала рассказывать, какой это за-ме-ча-тельный кабак, «Утка», и все знают, кроме него, тупицы, а под конец жалобно сказала:

– Леша, забери меня.

– С ума сошла? Езжай к Норе!

– У нее Пашка. Я туда не хочу.

– Дура!

– Забери. Я тебе за это расскажу, кого видела вечером, когда Лильку убили. Я его видела! В пиццерии не сказала из вредности, а теперь скажу. Я до-о-брая.