Эра Стрельца

Если следователь сочтет нужным освободить вас по истечении этого срока…

– Да вы что, издеваетесь?! Из-за какой-то девки!

– В следующий раз будете разборчивы в связях, – злорадно сказал Алексей. Беликов не вызывал у него симпатии.

Услышав, что ночь придется провести в «обезьяннике», Валентин схватился за голову. Потом промычал что-то невразумительное.

– Простите, что вы сказали? – спросил Алексей.

Беликов поднял голову и вдруг спросил:

– А кто он вообще такой? Этот Серебряков?

– О! Это великий человек! Был бы, – добавил Леонидов.

 – Если бы не относился к окружающим его людям с таким презрением. Ему не простили…

Итак, Беликов отправился в «обезьянник», Алексей Леонидов – в метро. Попробуйте поставить знак равенства. Если метро не зоопарк, то только потому, что звери не в клетках, а на воле. Закон джунглей суров: чтобы успеть в нужное место в нужное время, изо всех сил работай локтями. Чтобы не обращать внимания на временные неудобства, связанные с необходимостью пользоваться общественным транспортом, каждый находит свой вариант.

Некоторые читают. Иные спят. Леонидов думал. Прислонившись к дверям, которые открываются автоматически. Время было позднее, да к тому же воскресенье. В джунглях остались одни только львы, да и те были поддавшие.

«Надо изучать окружение Лилии Мильто», – думал Алексей. А если это окружение размером с толстую записную книжку, где преимущественно одни только имена? Одних Лен штук пять. Три Ани, две Оли. А Саш, Сереж и прочего, что называется, и не сосчитаешь! Лилия Мильто была общительная девушка.

И то, что с ней не хотели общаться, ее не отпугивало. Она откровенно навязывалась. Как сказал Беликов: у нее в голове было пусто, все ушли. В направлении А. С. Серебрякова. Этот человек ее околдовал настолько, что Лилия ни с кем не захотела им делиться."

"«Чего я голову ломаю! – спохватился Алексей. – Надо съездить к очаровательной Анечке Барышевой и вместе в этой книжечке покопаться! Авось Серега не приревнует». Его мысли прервал нечеловеческий вопль. В вагон ввалилась стая львят.

То есть у них это называется по-другому. У львов. Как именно, он, убей, не помнил. Подвыпившие львята вели себя нахально. Лет пятнадцати-шестнадцати, одетые в дорогие шмотки, с банками импортного пива в руках. Картина, привычная для ночного метро. Все бы ничего, но в вагон затесались две газели – девчонки с воздушными шариками и глупыми газельими глазами. Их пасла сумасшедшая мамаша. Сумасшедшая, потому что оказалась в таком месте в такое время.