Эпоха Опустошителя. Том III

Максимум на что теплил надежду, что если спасу её, то она воспримет меня за кого-нибудь другого, главное не за носителя глифа, но сраный костлявый урод всё испоганил. Однако после всего что она узнала, поступила Фьётра невероятным и… глупым образом.

Не сказать, что я являлся впечатлительным человеком, но подобное пробудило даже в моей прогнившей душе искры тепла и не удержавшись, разум сделал нечто непотребное.

— Спасибо тебе, Дурёха, — с теплотой прошептал я, нежно целуя валькирию в лоб. — Я этого не забуду.

Лишь через пяток секунд я осознал, что дыхание девушки переменилось давным-давно и она прекрасно слышала моё краткое откровение, но на удивление та не отстранилась прочь и не выскочила в страхе из постели. Розово-голубые глаза валькирии слегка приоткрылись, и та с мягкой улыбкой воззрилась на меня, попутно проводя ладонью по моему щетинистому лицу.

— Это тебе спасибо.

А затем та сделала более абсурдную вещь и чуть двинувшись своим прекрасным телом с удобством устроилась у меня груди и с любовью мазнула своими губами по моим.

— Ты дважды меня спас. Долго заботился. Хоть и не обязан был. Второй раз переполнил чашу моей благодарности и… — на этом слове та внезапно сглотнула и чуть тише прошептала, — … моих чувств. Не знаю, что со мной произошло и как это произошло, но я… я не испытываю к тебе отвращения. Ты грубый, надменный, наглый, жутко невыносимый, но я почему-то не ненавижу тебя. Ты мне совсем не противен. Ты… не такой как все.

— Не надо, Дурёха, — сглотнул невольно я образовавшийся в горле ком, потому как слова воительницы пробудили нечто неизвестное в моей душе.

— Так вот оно что! — расплылась девушка в заботливой улыбке, вновь одарив меня страстным поцелуем.

Мириада сраных бед! Она слишком проницательна.

— Возможно, — нехотя изрёк я.

— Вспомни, что ты мне сказал, — чуть шире улыбнулась она, а затем пальчиком начала мягко указывать на свежие раны, от костяных копий Лиярта.