Эра Мангуста. Том 5

"

"Закончил рассказ я последними событиями в особняке с участием Алексея Львовича, и своим арестом. Маги псионики согласно кивали головами, подтверждая, что я не вру. После чего меня отпустили, и вперёд вышел Львович.

— Уважаемый суд! — важно начал он. — Насколько я знаю, это первый случай в процессуальной практике России, когда много менталистов, никак не связанных друг с другом, подтверждают искренность обеих сторон, полностью противоречащих друг другу. Можно было бы использовать численное преимущество свидетелей, но некоторые выводы наших экспертов и криминалистов заставляют усомниться в виновности Мангустова.

Ввиду невозможности установить истину классическими методами, прошу разрешения на служебный эксперимент!

Судьи заинтересованно предложили следователю продолжить. Тот не стал заставлять себя ждать:

— Предполагая подобный исход дела, я ходатайствовал о присутствии здесь многих менталистов и ментаторов. Менталисты своё слово сказали, теперь я предлагаю поработать ментаторам. И прошу суд дать разрешение на публичное глубинное сканирование памяти!

Чёрт, а вот это нехорошо.

Как бы они не докопались до того, что я вселенец, или подселенец, как их здесь называли. Это один суд моментально превратится в другой, после которого выход один — костёр. Очень не хотелось бы потерять такую насыщенную и интересную жизнь! Впрочем, меня учили контролировать мозг. И всё, что этим ребятам надо знать, я позволю им выяснить, главное — не потерять концентрацию.

После речи следователя судьи удалились на совещание, которое продлилось всего три или четыре минуты.

А по возвращению они дали добро на эксперимент. Меня и четверых девушек вызвали в центр зала, заставив встать в круг и взять друг друга за руки. Для этого с меня даже сняли наручники, за что им отдельное спасибо. Не уверен, что справился бы с контролем доступных воспоминаний без магии!

Вокруг нас встали шесть ментаторов и ещё три мага, школу которых я не знал, но их дар тоже явно относился к контролю разума. Ничего не происходило довольно долго, но вдруг я провалился в детство.

Причём, это было не моё детство, оно явно принадлежало Андрею, хозяину моего тела. Там мой, пока ещё живой отец учил меня ездить на лошади.

Я пару раз упал, один раз больно приложившись головой о камень. Папа ласково поднял меня, прижал к широкой мощной груди и гладил по голове, пока я не успокоился. На кровь он не обращал никакого внимания, вроде как это нормально, и вообще, «само отвалится».

Оттуда меня перекинуло на яхту.