Эпоха мертвых. Москва

И когда я воткнул в винтовку последний, пятый снаряженный магазин, я точно знал, что завалил не меньше десятка человек только в деревне. Показал бы я в Чечне такой результат? Держи карман шире, духи под огнем не разлеживались. Дай бог бы я сам живой остался, тоже ведь с одной позиции стреляю.

Васька тоже пристрелялся, полосовал четкими очередями по пять-шесть патронов, и тоже производил трупы. И, что меня обрадовало, кто-то из деревенских добрался до трофейного оружия и открыл огонь во фланг. И не один, там уже человек несколько постреливало.

Это оказалось последней каплей, бандиты начали разбегаться. Бросились к двум уцелевшим грузовикам, в панике лезли в кузов. Я приказал Сергеичу не вести огонь по кабинам, двигателям и ходовой части грузовиков, не отрезать противнику путь к бегству. Нам вовсе не надо было, чтобы те встали против нас насмерть, не те у нас силы. Прекрати они панику, и даже сейчас были способны вломить нам по первое число, так что не надо.

Так и получилось. Два уцелевших КамАЗа с истрепанными тентами и разбитыми досками бортов рванули по проселку от деревни, впереди них несся уцелевший «Водник», потерявший при погрузке еще двоих в черном, которые валялись в пыли возле пылающей бронемашины.

– По машинам! – скомандовал я.

Теперь главное вовремя ворваться в деревню, до того, как поднялась на ноги основная масса убитых. Попаданий в голову было немного, так что жди массового подъема зомби.

«Бардак» между тем уже бодро раскачивался, преодолевая пашню. Я прижался к обрезиненным наглазникам командирского прибора наблюдения, повел перископом по панораме боя. Черный дым от горящей БМП, ветром прижатый к земле, изрядно запакостил пейзаж, но всю картину разорения скрыть не мог.

Я откинул люк, высунулся из броневика по пояс. Рядом со мной вылез Васька.

– Шмель, с пешеходной скоростью давай, еле-еле! – крикнул я в люк.

– Принял!

Броневик действительно резко сбросил скорость и еле подползал к ближайшему встающему на ноги мертвяку.