Эпоха мертвых. Москва

И они почти ничего не видят, глаза у него видишь, какие?

Я посветил на превратившиеся в мутные бельма глаза одного из мутантов.

– Это почему?

– Потому что они трансформировались в запертой операционной с выключенным светом. Поэтому зрение им не понадобилось. Организм при мутации воспринимал вечную тьму как постоянную характеристику окружающей среды. Зато уши видишь? Это же сонары натуральные. Но не самая удачная конструкция получилась, медленная.

– В смысле? – спросил уже Василий.

– Ты обратил внимание, что перед тем как попытаться кинуться, они орали.

– Ну… для боевого духу. – пожал он плечами.

– Они орали и шевелили ушами. – сказал я. – Получали акустическую картинку. Чтобы разглядеть нас, сначала надо было послать сигнал акустической локации в активном режиме. Мы тихо стояли, почти неподвижно, так что в пассивном режиме они нас не принимали.

– Глуповато получилось. – с сомнением сказал Леха, глядя на туши мутантов.

– Нормально. Они же еще не охотились после мутации. Поохотились бы, и у них скорее всего появилась привычка давать постоянный сигнал, типа щелчков каких-нибудь.

– А почему вы их завалить никак не могли? До гранат дошли? – спросил он.

– Сейчас посмотрим.

Я присел на корточки, освещая морду и голову той твари, которая выскочила в коридор второй. Ей вроде как меньше досталось. По большому счету мутация шла в том же направлении, что и Витьки-алкаша. Эдакая «бабуиновость» черт прорезалась. Челюсти выпятились, зубы выросли, когти появились на руках и ногах.

"Но самое интересное в этих новых мутантах – уши. Большие и по конструкции похожие на крылья летучей мыши. Раскладные антенны, так сказать. Основной орган чувств. Выводы? Трансформации мгновенные и максимально приспосабливают существо под требования той среды, в которой оно находилось на тот момент. Это и хорошо и плохо. Как для мутантов, так и для нас.