Енот-потаскун (СИ)

Проскочив в паре сантиметров от застывшего на месте мальчишки, на скорости влетела в просвет в левом ряду и тут же вернулась обратно в правый, едва не зацепив переднюю машину. Я сам не сделал бы лучше.

- Паркуйся! Живо! – приказал я, глядя на ее вытаращенные глаза и дрожащие руки.

Наташа послушно прижалась вправо и остановилась. Разумеется, в километре от поребрика, но черт с ним!

- Ну у тебя и реакция! Молодец, Наташа! Просто молодец! Все хорошо, успокойся."

"Мне показалось, она сейчас расплачется, но вместо этого… рассмеялась.

И я вслед за ней. А через секунду мы уже целовались, как тогда, на кухне, и ее пальцы снова ерошили волосы у меня на затылке. А потом я вдруг почувствовал, как напряглись ее плечи под руками, и отпустил ее.

Черт, ну что опять не так?!

Она сидела, кусая губы, и смотрела куда-то на педали.

- Наташ… Ты извини, тогда так по-дурацки вышло… Может…

Я как будто снова впервые приглашал Лариску в кино.

- Может, попробуем еще раз? По-другому? Сходим куда-нибудь?

Она открыла рот, закрыла.

Похоже, никак не могла придумать причину, чтобы отказаться.

- Антон, я… я замужем.

- Знаешь, можно было просто сказать «нет», - разозлился я. – Зачем врать-то?

- Паспорт в сумке, посмотри, если не веришь.

Я дотянулся до заднего сиденья, взял ее сумку, достал паспорт, пролистал.

«Зарегистрирован брак… Матвеев Александр Петрович»

Вот лучше бы снова по яйцам зарядила, честное слово!

Я положил паспорт в сумку, сумку – назад. Посмотрел на нее.

- Вот поэтому я и не хочу жениться.

Все вы одинаковые. Года после свадьбы не пройдет – понимаете, что не нагулялись. И готовы под первого встречного лечь. Через час после знакомства. Ну как же, мать твою, романтика!

Она вспыхнула, хотела ответить, но промолчала, продолжая рассматривать свои туфли.

- Знаешь, но это хотя бы честно, - сказал я, открывая дверь. - А не так, как ты. И хочется, и колется, и мама не велит. Привет мужу. Хотя вряд ли ты ему рассказываешь, какие у тебя классные занятия по вождению.

До Мица пришлось добираться на маршрутке.

Ощущения были странные. Четко сформулировать их я не смог бы при всем желании. Ну разве что так: паршиво.

Лена, когда я привез ей карточку Наташи, спросила с елейной улыбочкой:

- А что такой мрачный, Антоша? Пролетела птица обломинго? Не удалось ученицу разложить?

Не удостоив ее ответом, я вышел, сел в машину. И набрал номер Валерии, хотя и знал, что потом будет еще хуже. Но это будет потом. А сейчас она была мне нужна.