Енот-потаскун (СИ)

Но… «не дождетесь!» Она пережила своего внука Васю, и я не удивлюсь, если переживет правнучку Соню. Отец, умирая, завещал нам с мамой очень нехилую сумму и наказ: выкупить комнату бабы Маши во что бы то ни стало. И я всерьез опасалась, что заниматься этим придется мне.

Да, центр Питера – это морок. Это такое государство в государстве со своим особым укладом и психологией жителей. Когда после свадьбы я переехала к Сашке на Удельную, в типовую панельку, поняла это отчетливо. Сначала была ломка. И, наверно, где-то через год понемногу стала привыкать.

Но ощущение, что живу в совершенно другом городе, осталось.

- Таточка, ты только не сердись… - сказала мама, поставив передо мной тарелку грибного супа, в котором плавало полбанки сметаны.

Начало не предвещало ничего хорошего. Я напряглась.

- Я дозвонилась до Саши…

- Зачем? – я с досадой бросила ложку, и сметанные брызги разлетелись по всему столу.

- Хотела выслушать его версию. Раз уж не удалось выслушать твою.

Я только и смогла, что втянуть со свистом воздух сквозь стиснутые зубы.

- Ну и что он тебе сказал?

- Что у тебя есть другой мужчина. Что ты его обманывала столько времени. Это правда?

- Мааам… - застонала я. – Нет у меня никого. И не было. Четыре года, как с ним познакомилась. Вообще не понимаю, почему ты веришь ему, а не мне. Я что, давала повод какой-то?

- Может, ты ему дала повод так думать? – осторожно поинтересовалась мама.

- Господи… Ты так хочешь знать? Хорошо. Машина не завелась, и я поехала на маршрутке.

Обратно подвезла хозяйка клиники. До дома. Вышла из машины, а он смотрел в окно. Как только вошла, заорал, что я блядь, и съездил по физиономии. Я собрала вещи, взяла Тошку и уехала к Ольге. А на следующий день сняла квартиру. Все.

На самом деле это было далеко не все. Только рассказывать я не собиралась. Ни о наших безобразных ссорах. Ни о синяках и ссадинах. Ни о… вообще уж мерзком случае, после которого почти уже решилась уйти, но он приехал на работу с цветами и повез в ресторан.

И был потом таким нежным и ласковым, что я дрогнула и купилась на его клятвы: больше никогда-никогда… В общем, повела себя как классическая жертва домашнего насилия со сломанной об колено волей.

- Могла бы и ко мне приехать, - поджала губы мама.

- Не могла! – отрезала я и принялась остервенело наворачивать суп. А потом пюре с котлетой.

С мамой у нас никогда не было близких, доверительных отношений. Я понимала, что она меня любит и желает только добра.