Та, что подарила жизнь

Он проводил её взглядом, отметив, что, несмотря на легкую бледность, глаза у девочки поблескивали от счастья.

Так и должно быть. Хватит, намучалась.

И он тоже хорош. Подлил масла в огонь.

Телефон в руке завибрировал, и Тарас принял вызов:

– Да, Паш, привет.

– Есть новости.

– Говори.

– Раскололи мы тех «орлов». Особо и усердствовать не пришлось. Они назвали имя заказчика.

– Отлично, – Тарас посмотрел в окно. – Я подъеду через пару часов.

– Добро.

Перед Павлом он в долгу. Дольник взял на себя многое из того, что Тарас должен был сделать сам.

Катю ещё оставили на пару дней в клинике. Дочка не сопротивлялась. Тарас всё утро наблюдал за ней.

Его…

С ума сойти.

После того, как Вера, посмотрев собранные им документы, тогда ушла из дома, таким образом щелкнув его по носу, Тарас задумался. Вера оскорбилась.

Тарас улыбнулся, садясь в машину. Вот её он дома и запрет. Под замок. А ещё к кровати привяжет. И будет держать в спальне, пока не насытится. Судя по тому, с какой дикой и непреодолимой силой он хотел Веру, насытится Тарас не скоро.

Если вообще насытится.

С Дольником он встретились у Павла в отеле. Тарас поднялся к нему в пентхауз.

– Что думаешь делать? Сиваков почуял, что пахнет жареным, и свалил из страны.

– Куда?

– Майами.

Тарас задумчиво покрутил в руках сигару, предложенную Павлом.

– Мы можем его по-тихому снять.

Тарас некоторое время молчал, продолжая рассматривать сигару и свои руки. Шрамы на костяшках почти не видны.

– Наш друг любит охоту. На сколько он свалил в Майами? Неделя? Две? Месяц? У него тут рушится бизнес. Он вернется. Так что мы подождем. Сезон охоты как раз откроют. Там-то мы и встретимся.

– Я так понимаю, ты хочешь сам? – Павел тоже закурил.

Тарас не ответил.

Едва заметно кивнул.

По некоторым счетам он предпочитал ответ держать сам.

Прилетев в Россию и замутив тему с заводом, он не рассчитывал, что всё зайдет настолько далеко. Сивакова Тарас собирался уничтожать планомерно, год за годом, лишая этого гада того, что ему было ценно. Потому что Сиваков тронул то, что трогать нельзя. Сначала Веру, потом Катю.

Двух его девочек.