Эмиграция, тень у огня

Не бойтесь жесткости, не жалейте героя.

— Чтоб связной умирал стоя? — кротко уточнила я.

А через полчаса меня отыскал непотребно уже пьяный Вячик. Он говорил мне «ты», боролся со словом «пространство» и, не в силах совладать с этим трудным словом, бросал начатое, как жонглер, упустивший одну из восьми кеглей, и начинал номер сначала.

— А как ты мыслишь художссно… посра… просра… просраста фильма? — серьезно допытывался он, зажав меня в узком пространстве между сервировочным столиком и торшером, держа в правой руке свою рюмку, а левой пытаясь всучить мне другую.

* * *Целыми днями Анжела с «мальчиками» — Стасиком, Вячиком и директором фильма Рауфом — «искали натуру». Они разъезжали на узбекфильмовском «рафике» по жарким пригородам Ташкента, колесили по колхозным угодьям, по узким улочкам кишлаков.

Я не могла взять в толк: зачем забираться так далеко от города, создавая массу сложностей для съемок фильма, в то время как в самом Ташкенте, в Старом городе, зайди в любой двор и снимай самую что ни на есть национальную задушевную драму — хоть «Али-бабу», хоть «Хамзу», хоть и нашу криминальную белиберду.

Помню, я даже задала этот вопрос директору фильма Рауфу.

— Кабанчик, — сказал он мне проникновенно (он со всеми разговаривал проникновенным голосом, и всех, включая директора киностудии, называл кабанчиком, что было довольно странным для мусульманина).

И я, балда, поняла наконец: снимая фильм в черте города, съемочная группа лишилась бы командировочных — 13 рублей в сутки на человека.

Раза два и меня брали с собой на поиски загородных объектов.

Для съемок тюремных эпизодов выбрали миленькую, как выразилась Анжела, тюрьму, только что отремонтированную, с железными, переливающимися на солнце густо-зеленой масляной краской воротами.

Съемочная группа дружной стайкой (впереди какой-то милицейский чин, за ним щебечущая Анжела в шортах, Стасик в кепи и с кинокамерой на плече, пьяный с утра Вячик, мы с Рауфом) прошвырнулась по коридорам пахнущего краской здания, энергично одобряя данный объект.

Нас даже впустили во внутренний прогулочный двор, при виде которого я оторопела и так и простояла минут пять, пока остальные что-то оживленно обсуждали.