Эльфийский гамбит. Книга 1

Понемногу я исследовал тайные ходы, кое-где попадались ловушки, но в такие места решил пока не соваться.

Несмотря на желание отвлечься, мысли о Ладмиле не давали покоя. Она действовала не так, как женщины дроу. Зачем отдала мне раирикан? Чего хотела добиться? Если клятвы, то почему не пришла требовать артефакт обратно? От навязчивых мыслей я решил избавиться проверенным способом: пойти потренироваться.

Однако не успел даже дойти до места. Сначала раирикан уколол мне руку, и я замер, прислушиваясь к ночным звукам, а потом вдруг заломило зубы.

Некоторые дроу способны чувствовать сильную магию, если она творится рядом. Проявляется это по-разному: у кого-то сводит суставы, кто-то чувствует резкую головную боль, у меня же начинают ныть зубы. Именно это, похоже, и спасло мне жизнь. Я шарахнулся в сторону, на бегу бросая сумку. Левый бок обожгло болью, но губы уже шептали заклинание невидимости.

Расчет был прост: пока маг не проморгался после вспышки света, исчезнуть. Я затаился в кустах, выжидая, но никого не было.

Ловушку оставили без присмотра, или вражеский маг ожидает, пока я ошибусь? Медленно и осторожно стал обходить место западни. Бок пекло неимоверно, любое движение доставляло сильную боль. Всю оставшуюся магию я вложил в обезболивание.

Кто мог устроить такую ловушку? У мужчин-дроу в основном проявлялись способности к стихийной магии, но по-настоящему сильных магов почти не рождалось. Среди женщин есть множество могущественных магичек, но специализировались они в основном на проклятьях и некромантии.

Не было среди нас тех, кто мог подстроить такую ловушку, да еще и защитить все подавляющим магию полем. Значит, эта западня дело рук человеческих магов, но где же они сами?

Что делать дальше я не представлял. Мимо караульных на входе в замок я не пройду даже под заклинанием невидимости. Идти без заклинания? Но кто может поручиться, что сами стражники не в сговоре с человеческим магом, что это устроил? Ведь незаметно ловушку установить невозможно. Я решил проследить за караульными, только, похоже, переоценил себя.

Тело начало знобить, обезболивающее заклинание держалось еле-еле.

И тут передо мной вылетела Ладмила, обезболила бок, потащила к тайному ходу, потом старалась лечить, как могла. До сих пор стоит перед глазами ее лицо. То, как она, закусив губу, аккуратно старается вырезать часть безрукавки.

— Потерпи немного, сейчас, — шептала она, поднимая на меня глаза.

Столько заботы в голосе, столько сочувствия.