Элемента.T

Войны, насилие, терроризм, межнациональные распри, весь этот зомби-апокалипсис в мире людей спровоцировали вырвавшиеся на волю «новые боги».

Люди стонут, мир сходит с ума, но их Мудрейшие больше ничего с этим не могут поделать. Ситуация снова вышла из-под контроля. И снова они ринулись спасать людей, а их мир, мир алисангов встал на грань исчезновения.

— Чёрт! — Дэн стиснул зубы от боли. Мерзко запахло палёной кожей. — Эта местная анестезия ни хрена не помогает, — сквозь зубы процедил он.

— Терпи казак, атаманом будешь, — ответил Алекс со своего инвалидного кресла, и Дэн услышал, как зашипело, опущенное в воду раскалённое клеймо.

— Давненько я не клеймил магистров, — сказал он, когда Дэн в изнеможении опустился на каменную скамью.

Оказывается, было в их замке и специальное помещение для клеймления, с каменной жаровней и холодными каменными лавками.

— Эй! Девчонки и те держались лучше, — он посмотрел на него без капли сочувствия.

— У них и клеймо поменьше, а не полосами на всю лопатку, — едва выдавил из себя Дэн.

Боль действительно была невыносимой. Его тошнило. В глазах потемнело.

— Их и принимали всего лишь в рыцари, а не в Магистры, — обрезал Алекс, и покатавшись в своём кресле туда-сюда, окатил Дэна холодной водой из ковша.

— Чёрт! — подскочил Дэн, отплёвываясь.

— Вот видишь, уже лучше, — отозвался Алекс. — А то чуть у меня тут сознание не потерял.

— А где Клара? Прошлый раз это была её работа. И у неё это получилось куда изящнее, чем у тебя, — отомстил ему Дэн."

"— Она умерла в тот же день, что и Ева, — ответил Командор.

— Они пришли освобождать нас и ввязались в бой. Ей не повезло. Просто царапина, но ветка из которой сделали оружие была срезана с молодого мортана. Её убил его яд. Ей не смог помочь даже Парацельс. Она умирала очень тяжело, с болями, в муках. Но не издала ни одного стона, не проронила ни одной слезинки. Она была настоящим бойцом. Феликс провёл у её постели все эти долгие несколько часов.

— Феликс, не Магистр? — Дэн сидел на своей лавке, опустив голову, капли воды стекали в его волос на пол, и боль отпускала.

— Феликс, — согласно покивал головой Командор. — Он всегда считал её чёрствой, жестокой, равнодушной, но именно потому, что она искренне любила его как своего сына, она воспитала его так. Она боялась, что он вырастет слабым, изнеженным, избалованным, если она даст волю своим чувствам. И она вырастила из него хладнокровного полководца. Иди-ка позови его. Посмотрим, на что способен этот новый Командор.