Элемента.T

Лавры Пифии

Вики уже видела это тем внутренним зрением, что теперь ей стало доступно: сосредоточенное лицо Дэна и двигающийся мраморный алтарь.

Но в реальности Дэн, расстегнувший на талии Евы пряжку, был бледен и мрачен, а алтарь не двигался. Он раздваивался. Из него медленно-медленно выдвинулся точно такой же прямоугольник, только более прозрачный и Ева на нём казалась такой же призрачной и светящейся голубым светом. И это было не всё. Из второго выдвинулась третья копия, почти невидимая, обозначенная лишь контурами и ровными углами, но на нём тоже был силуэт девушки с отчётливо видимыми внутри неё сложными переплетениями сосудов и бьющимся в этом клубке сердцем.

— Дэн! — скомандовала она, и он послушно встал к первому алтарю. — Феликс! — Ему Особенная отдаст свою душу. Арсению достанется её кровь.

Дальше каждому из них нужно всего лишь положить руки фантому Евы на плечи, но именно в этом месте в видениях Вики образовался досадный пробел.

Кровь. С ней Арсений получил её способность видеть скрытые послания и знание древнего языка.

Душа, часть которой перешла к Феликсу дала ему силу её голоса, которым Ева наделала больше бед, чем принесла какой-то пользы. Вики надеялась, Феликс распорядится этой силой умнее.

Но что досталось Дэну? Дэн мучительно скривился и прижал руки к вискам. И Вики понятия не имела, что сейчас происходит в его так сильно заболевшей голове.

А задача Вики на данном этапе была выполнена. Она может находиться где угодно, и всё равно будет знать, что у них происходит, подсказывать, если нужно и поправлять, но именно здесь над этой расщелиной на золотом треножнике, как истинная пифия, ей показалось остаться удобнее всего.

Избранные теперь сами знали, что им делать. Они уже обсуждали, как лучше всего поделить рыцарей, кто с кем пойдёт, а кто останется охранять тело. У них было не так уж и много времени.

"Разрезанная ладонь болела. Она посмотрела на повреждённую руку. Кровь уже не текла, но способности быстрой регенерации к её дару провидицы не прилагалось. Голова кружилась, её слегка подташнивало — шутка ли, столько крови вытекло. Но она не имела права проявить слабость и, гордо подняв голову, поплелась к своему треножнику.