Элемента.N

Что знают двое…

— Я хотел всё изменить, дождаться первого оборота Луны и изменить, но, Изабелла, — и воспоминание о его, не сумевшей с этим жить девушки, накрыли его новой волной отчаяния, — Она нас видела. Она слышала про беременность, и что Виктория предлагала мне себя как помощь от долгого воздержания. Я больше не могу ничего сделать, Дэн, — и он, отвернувшись, зарыдал, — Я не буду без неё жить. Я не смогу! Я не хочу! И я не знаю, что мне делать!

Ели бы Дэн думал дольше, возможно, ему бы пришла в голову какая-нибудь другая мысль, но даже сейчас, когда он несколько часов кряду просидел в машине, прокручивая в голове одно и то же, он ничего не мог придумать.

Уже и не надо было ничего придумывать – уже всё сделано. И он сделал это со своей жизнью сам.

Как выяснилось, дальше трудный день Изабеллы после услышанного разговора Арсения с Викторией, становился всё труднее. Изабелла поругалась с бабушкой из-за их строгих порядков, и из-за мамы, и из-за Арсения – она уже была на грани срыва, но она решила делать то, что решила – бороться с их устаревшими правилами своими методами.

Она напилась и заставляла Арсения лишить её девственности. И Дэн точно знал, что, если бы Арсений это сделал – было бы ещё хуже. Хотя разве уже могло быть хуже, чем сейчас?  А тогда Арсений думал, что вразумил её, уговорил, объяснил, но оказалось, она просто приняла другое решение.

А хуже быть всё же могло! Врачи не могли её спасти, они вызвали Альку, с ней прибыли и их родители.

Приехал Альберт Борисович, отец Арсения. Они с отцом Дэна еще что-то пытались делать — его отец вообще никогда не отступал и не сдавался. И раньше Дэн думал, что наследовал его эту черту. Когда-то давно, сильно раньше, не в этой жизни, что началась у него несколько часов назад. В той жизни он предлагал им свою помощь, но ему сказали ехать за Евой, возможно, чтобы она могла попрощаться с Изабеллой. И он поехал.

Он не мог поступить иначе.

Он не знал, как поступить иначе. Он признался в том, чего не совершал, чтобы спасти жизнь друга, и жизнь его любимой, и их счастье, если оно им суждено.… Но какой ценой?

Когда у Алиеноры случился приступ, он еще держался, но, когда увидел, что даже его невозмутимая сестра в панике, ему стало страшно. Какая глупая, какая бесполезная жертва, думал он в отчаянии. Но он не зря всегда восхищался своей невыносимой сестрой – она нашла способ.