Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Коридор, кухонька, спальня – пусто!

В занавешенной пологом кладовке тоже никто не прятался, поэтому я вернулся к хозяину и потребовал ключ.

– Плата вперед внесена? – спросил у него.

– Две декады еще оплачено.

– Кому хоть слово шепнешь – удавлю. И чтоб духу твоего здесь это время не было! – предупредил я дядьку, захлопнул дверь и задвинул засов. Потом выглянул на уличную лестницу, перегнулся через невысокие перила и спросил у настороженно задравших головы парней: – Нормально все?

– Да, мастер, – подтвердил Ори, поигрывая короткой дубинкой.

Гастон, на кулаке которого блестела медью полоса кастета, промолчал.

– Поаккуратней, – попросил я и напомнил: – Постоялец живым нужен. Его гости тоже.

Солнце к этому времени давно скрылось за островерхими крышами домов, на город накатили серые летние сумерки, а по глухим переулкам и вовсе начинали расползаться непроглядные ночные тени, поэтому, когда я вернулся в спальню, то первым делом запалил стоявшую на скособоченном столе лампу. После прошелся по комнате, пытаясь понять, что собой представляет постоялец, но впустую: тот, такое впечатление, здесь и не жил вовсе.

Осмотр кухоньки ситуацию нисколько не прояснил. Никаких крошек, никаких объедков и грязной посуды. Одна лишь пыль кругом да редкие отметины бутылочных донышек на разделочном столе.

В кладовке, увы, тоже ничего интересного не обнаружилось. Три комплекта поношенного платья, пара шляп, стоптанные ботинки, латаные сапоги. Стопка перетянутых шпагатом книг по истории Святых Земель, пустой дорожный сундук и кожаный саквояж, давно потерявший форму, будто не раз и не два служил нерачительному хозяину стулом.

И все это столь неприметное на вид, что выбору постояльца оставалось только поаплодировать.

Кого он изображал? Мелкого чинушу, писаря, репетитора?

Скорее последнее – подборка учебников по истории здесь точно неспроста.

Я снял с вешалки ближайшее одеяние, примерил на себя и прикинул, что постоялец и в самом деле на ладонь пониже меня.

Вот только усатых и невысоких господ в Акрае пруд пруди; требовалась зацепка посерьезней. Не было у меня надежды, что этот делец на проваленную явку вернется, ни на грош не было.

Обшарив карманы всего платья и разжившись лишь пригоршней мелочи, я вернулся в комнату и уселся в продавленное кресло.

Что же побудило моего неведомого оппонента снять именно эти апартаменты? К гадалке не ходи, он, как человек вдумчивый, выбор свой сделал вовсе не наобум.