Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Пехотинцы взятые с собой доспехи и шлемы надевать тоже не спешили – никто желанием не горел, сверзившись за борт, камнем пойти ко дну.

– Угу, – перевернул я страницу.

– А где ты ее взял?

– Бернар дал.

– Когда?

– Вчера. – Удержаться от смеха оказалось совсем не просто, но игра того стоила. Граф начал понемногу закипать, а пехотинцы от греха отошли на безопасное расстояние.

– Он мертв!

– Кто?

– Бернар!

– А как он тогда мне книгу дал? – понимая, что начинаю переигрывать, все же продолжил я издеваться над Раулем.

– А, бес с тобой! – махнул рукой граф и отошел к фальшборту наблюдать за спуском на воду двух шестивесельных ялов.

Я только покачал головой и продолжил делать вид, будто изучаю рукопись, но почти сразу меня отвлек один из пехотинцев.

– Держи, – протянул он несколько серебряных монет. – Ты вчера забыл…

– Я?!

– Ну да, когда в кости играл… – Парень быстро отошел в сторону и принялся вместе с сослуживцами готовиться к отплытию.

Пожав плечами, я кинул монеты на бухту и тут же про них позабыл.

Тем временем Луринга объявил общий сбор, и, сунув книгу экзорциста в дорожный мешок, я направился вслед за пехотинцами. Рауль заметил мое намерение отправиться на остров, и на лице у него заиграли желваки, но тут его тронул за плечо Чесмарци.

– Возьмите Себастьяна с собой, – тихонько попросил он и пояснил: – Я с ним точно свихнусь.

– Пусть… плывет, – махнул рукой граф.

– Матросы отгонят ялы обратно, – подошел к Луринге капитан-лейтенант. – Как вернетесь – разожгите костер. А вообще каждый прилив буду отправлять шлюпку.

– Договорились, – только и кивнул ему на прощанье Рауль.

Плыть на утлом яле по расселине между двумя едва ли не отвесно вздымавшимися скалами было на редкость неуютно. И пусть на самом деле проход оказался куда шире, чем виделся с корабля, в случае удара шлюпки о камни шансов спастись у нас от этого больше не становилось.

Но – повезло. Сидевшие на веслах матросы не сплоховали и без излишней суеты завели ялы во внутреннюю бухту. Волнения в ней почти не было, и волны мягко накатывали на песчаный берег. Дальше, шагах в сорока от полосы прибоя, вновь начинали вздыматься скалы, но уже не столь крутые, как те, что выходили к морю.