Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

А так есть хоть какой-то шанс прорваться к своим…

Вот только на абордаж происходящее походило меньше всего. Никакой суеты, никаких криков. Не стучат по палубе каблуки тяжелых башмаков, не надрываются боцманские трубки. И даже лязг оружия стих, и теперь слышался лишь вой раненого человека.

Что происходит?!

Немного поплутав во тьме, я выскочил к каюте, которую занимали Рауль Луринга и Виль Чесмарци, растолкал столпившихся в коридоре пехотинцев и заглянул внутрь.

– Все в порядке, – успокоил меня граф, которому судовой врач перебинтовывал длинный порез на предплечье.

Но в порядке все не было. Совершенно. На залитых кровью досках пола валялись два зарубленных пехотинца. Еще через одного я переступил, когда протискивался к двери. И тут же – караулившие каюту матросы. Одному без затей располосовали горло, второму по самую рукоять всадили меж ребер армейский нож. Ранение, без всякого сомнения, было смертельным; судовой врач даже не стал тратить на бедолагу время и сразу занялся графом.

– Они сказали, что пришли сменить караульных, – стиснув кулаки, рассказал капитан-лейтенант. – Но с ними не было боцмана, и парни заподозрили неладное.

– Если бы не ваши люди, нас бы зарезали, как цыплят, – вытирая узкий меч какой-то тряпицей, кивнул Чесмарци.

– Господин граф, я требую, чтобы ваших людей взяли под арест, – заявил капитан.

– Пустое, – отмахнулся от него Рауль. – Будь они бунтовщики, давно бы всех нас…

– Тогда пусть хотя бы не появляются на палубе, – вздернул подбородок парнишка.

– Держите своих людей в узде, – мрачно глянул на него Вильям.

– Все правильно, – успокоил капитана шеф дворцовой охранки и только тут заметил, что я ползаю на корточках по полу каюты. – Себастьян, что вы делаете?

– Одну минуту. – Перешагнув через труп, я опустился к валявшемуся в дверях пехотинцу и прикоснулся к его шее.

– Он мертв, – холодно заметил закончивший перевязывать рану судовой врач.

"– Нисколько в этом не сомневаюсь. – На самом деле меня интересовало совсем другое. Зажмурившись, я попытался уловить хоть какие-то следы бесноватости, но ничуть в этом начинании не преуспел. Парень был чист. Чист и мертв. Как и его подельники. Ничего не понимаю.

– Ну? – потребовал объяснений граф.

– Схожу за экзорцистом. – Решив пока не озвучивать свои подозрения, я растолкал нервно топтавшихся у каюты пехотинцев и поспешил по темному коридору.