Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Стоило закрыть глаза и потихоньку начать проваливаться в полудрему, как залязгали запиравшие дверь засовы.

– На выход. – Ехидная ухмылка заглянувшего в камеру надзирателя ничего хорошего не сулила.

– С вещами? – поднимаясь с кровати, в шутку уточнил я.

– Вещей не надо, – оттеснил тюремщика в сторону невзрачный мужчина средних лет в неприметном сером сюртуке. Невысокий, худощавый, с аккуратно подстриженными темными волосами. Но не прост мужичок, совсем не прост: на шее – пижонский шелковый платок, на среднем пальце правой руки – массивная золотая печатка с очень недешевыми камушками.

– А вы, собственно, кто? – насторожился я.

– Неважно. Ты поторопись лучше.

– Поторопиться несложно. – Проскользнувшие в голосе «серого сюртука» командирские нотки мне категорически не понравились. – И тем не менее могу ли я взглянуть на подтверждающие ваши полномочия бумаги?..

– Я же говорил вам, господин Заре, он у нас со странностями.

– Выводите, – только и буркнул он, пропуская в камеру двух невысоких, но крепких парней в одинаковых серых сюртуках.

– Лицом к стене, руки за спину, – приказал крепыш, теребивший в руках какой-то шнур.

Второй демонстративно расправил плечи, и спорить с ними расхотелось окончательно.

Тяжело вздохнув, я отвернулся к стене, завел руки за спину и на запястьях тотчас затянули сильно врезавшийся в кожу шнур.

Уже очутившись во внутреннем дворике тюрьмы, я завертел головой по сторонам, но не увидел никого из надзорной коллегии. И что это получается? Меня переводят? Но куда? И зачем?!

– Пошел! – Крепыш толчком меж лопаток направил меня к карете, запряженной парой гнедых лошадей.

– Открывайте ворота! – распорядился толковавший с тюремными охранниками четвертый «серый сюртук» и махнул сидевшему на козлах кучеру.

Я хотел было вновь попытаться прояснить ситуацию, но заработал еще один тычок в спину и полез внутрь. С двух сторон меня тут же стиснула пара «серых сюртуков»; Заре и прибежавший от ворот парень уселись на лавку напротив. Послышался удар хлыста, и подпрыгивавшая на неровной брусчатке карета выехала с тюремного двора.