Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

В этот раз улов надзорной коллегии попался добрый, такой и сам рыбаками закусить не побрезгует. Нет, в воришке вовсе не сгусток потусторонней силы бьется, это не проявление «скверны» и не «младший бес», как их братья-экзорцисты именуют. В нем один из обитателей первородной пустоты укрытие нашел, и не из последних в тамошней иерархии, как пить дать – не из последних.

Писарь, тюремный лекарь и чиновник надзорной коллегии опрометью бросились вон из подвала, а вот сержант с парнями и не подумали выполнить мое распоряжение.

– Еще травы! – распорядился я и попытался протереть слезившиеся глаза.

Из левого уха заструилась стекавшая на шею теплая струйка крови, отличить дым от клубившегося в голове тумана становилось все трудней, и сосредоточиться на прояснявшей сознание мантре никак не получалось.

– Какой? – заорал мне в спину судорожно рывшийся в сумке с травяными смесями парень.

– Всей подряд, и побольше! – Вряд ли дым мог надолго сбить беса с толку, и все же сейчас нам на руку могла сыграть любая мелочь.

Вокруг пентакля начали свиваться в непроницаемый покров возникавшие будто из ниоткуда нити тьмы, но пока светильникам удавалось рассеивать порожденные потусторонним присутствием тени. Серебряный серп братьев-экзорцистов оказался бы сейчас как нельзя более кстати, да только с тем же успехом я мог пожелать явления всех Святых или луну с неба. Серпа у меня не было.

Оставивший в покое ножные кандалы бесноватый с нескрываемой злобой уставился на меня, но наперекор чужой воле я сложил пальцы в отгоняющую зло фигуру и, начав проговаривать формулу изгнания, шагнул в прочерченный на полу круг.

Меня тотчас закрутил вихрь сумбурных видений, полузабытых кошмаров и поднятых со дна души песчинок обжигавших своей горечью воспоминаний. Как-то незаметно накатила тоска, безразличие и апатия, но ослабленный дымом трав и полынной настойкой бес так и не сумел окончательно задурманить мне голову.

Принявшись в голос орать формулу изгнания, я подскочил к Леону и изо всех сил вцепился бесноватому в плечи.

– Жнец! – хрипло выдохнув, судорожно задергался арестант."

"Стиснутый мертвой хваткой бес корчился и пытался освободиться, но раз за разом терпел неудачу. Рывки становились все судорожней, попытки сбежать – все отчаянней.