Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Ухватив за волосы, сотник поставил герцога на ноги и по рукоять вогнал лезвие кинжала ему в самый низ живота. При всей своей одержимости местью, Сирлин оставался реалистом, – а сдохнуть лишь из-за желания полюбоваться предсмертными мучениями врага… Глупо, и не более того.

– Ты пожалеешь! – прохрипел царапавший ногтями дубовые доски пола Вильям Арк и вновь закашлялся – на сей раз из-за хлынувшей горлом крови.

– Уже жалею, – фыркнул Густав и пнул его в перекошенное лицо.

Он и в самом деле жалел, что не задержался в Нильмаре и не выяснил, как защитники умудрились отправить на тот свет одного из Высших.

Оглянувшись на уже ходившую ходуном дверь, сотник склонился к скорчившемуся на полу Арку и ухватил его за плечи. На миг ощутил лютую злобу и растерянность Высшего, и принялся вырывать из советника командующего потустороннюю силу. Долгие годы Густаву приходилось собирать ее буквально по крупицам, и яростное сопротивление прятавшегося в душе человека беса никакой роли сыграть не смогло.

А вот темный сотник, напротив, будто заново родился. Сила переполняла его, и, распахнув выходящее во внутренний двор окно, он вскочил на подоконник.

– Жги! – во весь голос рявкнул Густав, и карауливших ворота королевских пехотинцев буквально смел шквал легко пробивавших доспехи болтов.

Солдаты Темной сотни побросали разряженные арбалеты и подхватили заранее снаряженные, но стрелять было уже не в кого – маячившие на дальнем конце двора у входа в донжон стражники герцога бросились врассыпную.

Вокруг правого кулака темного сотника вновь начало разгораться призрачное пламя, и, нисколько не колеблясь, он прыгнул вниз – на неровную брусчатку двора. Заклубившиеся со всех сторон потоки силы подхватили Густава в полете, мягко опустили на землю и, в один миг сгустившись, огненной плетью стеганули по ворвавшемуся в ворота замка отряду верховых.

Объятых черным пламенем латников сорвало с лошадей и разметало по двору, а горстку чудом не задетых заклинанием кавалеристов из арбалетов выбили подоспевшие головорезы.

– Ловите лошадей! – заорал Густав, с мечом в руке перепрыгнув через валявшиеся у ворот трупы. – Надо убираться из города!

– А как же присяга? – весело поинтересовался нагнавший командира Жак Бортье и закинул арбалет на плечо.