Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

И потому, тихонько подвывая, пополз по холодному полу прочь от вмурованных в пол железных колец, черневших на стенах потеков крови и заполонивших комнату безнадеги, страданий и Тьмы.

У двери пыточной стало легче. Все же с болью я был знаком не понаслышке, боль – вечный спутник моей профессии: не только ты режешь глотки другим, зачастую режут тебя. Без лишней спешки, со вкусом, давая прочувствовать каждый миг. А уж когда в заполоненную Скверной душу врезается яростная молитва праведника, – и вовсе начинаешь завидовать мертвым.

Навалившись на дверь, я неожиданно легко распахнул ее и вывалился в коридор. Там сплюнул кровавую слюну, облизнул прокушенную губу и уселся на каменном полу, ожидая, пока окончательно прояснится сознание.

А как немного пришел в себя, первым делом достал нож.

Знакомая тяжесть рукояти придала уверенности, я поднялся на ноги и заковылял на поиски Берты. Или все же Марка?

Какое-то время меня занимала мысль, кого жажду отыскать в первую очередь, а когда окончательно запутался в собственных чувствах, заставил себя успокоиться и просто двигаться вперед.

Как получится, так получится.

Потому как если начистоту, то больше всего хотелось просто унести отсюда ноги. Превращенная в тюрьму скотобойня так и сочилась Тьмой, и не той чистой – Извечной, а грязной, вперемешку с миазмами смерти и людскими страданиями, отчасти даже рукотворной.

Насколько сумел, я отрешился от заполонившей тюрьму атмосферы безнадеги и сразу уловил некий отблеск, смутное светлое пятно. Скорее даже не светлое, а просто серое, но на фоне угрюмого мрака оно сверкало ничуть не хуже начищенного медяка.

Это душа живого человека – тут сомнений быть не могло, но чья именно? Кто сумел противиться тлетворному воздействию Тьмы?

Марк?! Марк!

Недаром Густав столь уверенно говорил о его присутствии в здании…

Я расплылся в злорадной улыбке, тихонько подступил к углу, выглянул – никого, одни только двери камер.

Как выяснилось немного позже, камер пустых, но это никакой роли не играло.

Подкравшись к выходу из коридора, я приник к стене и осторожно заглянул в дверь. Охранник обнаружился там, где ему и полагалось быть, – на входе. Нисколько не опасаясь внеурочной проверки, он откинулся на спинку стула и тихонько посапывал себе под нос.

Я стянул тяжелые ботинки и, ступая на цыпочках по холодному полу, прошмыгнул в нишу надзирателя.