Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

 – Идем, есть о чем поговорить.

За дверью Густав Сирлин мрачно уставился на меня и потребовал объяснений:

– Разве он не нужен, чтобы вытащить Луизу?

– Те неразговорчивые охранники – бесноватые. С ними он нам ничем помочь не сможет.

– Придется штурмовать?

– Придется, – кивнул я и по крутому трапу поднялся на палубу.

Вдогонку донесся полный боли и отчаяния крик Дега, но донесся и донесся. В душе не ворохнулось абсолютно ничего. Предательство еще могло сойти ему с рук, а вот убийства – уже нет. Такое прощать нельзя.

После мы сидели с Густавом под тентом, пили легкое вино и обсуждали сложившееся положение вещей. Я настаивал на своей версии, но чернокнижник о еретиках и Осквернителе даже слышать ничего не хотел.

– Луизу похитили из-за меня, – настаивал он. – Сжить со свету решили."

"– Увидим, – откинулся я на спинку плетеного кресла, не став говорить, что в случае моей правоты помимо Луизы на складе отыщутся и Берта с Леопольдом.

Даже думать об этом не хотел, опасаясь спугнуть удачу.

– Как влияет Тьма на человека? – вместо этого спросил у Густава, чернокнижника с едва ли не тридцатилетним стажем.

– Плохо, – односложно ответил тот. – Полагаю, примерно как заточенные в душе бесы.

Я кивнул, принимая услышанное к сведению, и уточнил свой вопрос:

– Тебе приходилось слышать о раздвоении личности?

– Раздвоении чего? Личности?

– Именно. Вот посмотри: у одного человека есть мечта, но его поступки идут вразрез с этим желанием.

Густав неопределенно хмыкнул, приложился к бокалу и усмехнулся:

– Это как если бы ты женился по любви, а через несколько лет обнаружил себя над телом супруги с заляпанным мозгами молотком?

– Немного не так, – возразил я. – Допустим, человек страстно желает, как ты недавно выразился, сжить меня со свету. Но не просто убить, а сломать и самолично втоптать в грязь. Станет такой подсылать убийц? Он ведь не боится встретиться со мной лицом к лицу, я смотрел в его глаза, в них не было страха! Так какого беса?

Сирлин поднялся на ноги, встал у леера и оглядел бухту.

– Скажу тебе о Тьме только одно: она растлевает, развращает, заставляет потакать своим желаниям и ни в чем себе не отказывать. – Густав обернулся ко мне и веско добавил: – Поверь, я знаю, о чем говорю. Если в голове чернокнижника засела какая-то мысль, Тьма в душе не даст ему покоя до тех пор, пока он не исполнит свое желание.