Связанные ненавистью

Кто знает, что еще он задумал для меня, когда я оказалась в его лапах?

— Я ни за кого не выйду замуж, — отрезала я. — Это моя жизнь.

Отец был в ярости, когда подошел ко мне и сильно ударил по лицу. В ушах зазвенело, во рту появился привкус меди. Много лет назад я бы заплакала.

— Ты сделаешь, как я сказал. Ты и так запятнала наше имя и мою честь. Я больше ни дня не потерплю твоей наглости, — прорычал он, покраснев.

— А если нет?

Мое запястье почти онемело от сокрушительной хватки Арии. Ей удалось встать между мной и отцом, несмотря на явное неодобрение Луки, но он был занят тем, что держал рубашку Маттео железной хваткой.

Я попыталась оттащить Арию назад, но не сводила глаз с отца. Ария все еще пыталась защитить меня, но это была битва, в которой она не могла сражаться за меня.

Рука отца все еще была поднята, готовая ударить меня снова. Что он сделает, если я ударю его в ответ? Хотел бы я быть достаточно храброй, чтобы это выяснить.

— За твое предательство никто и глазом не моргнет, если я отдам тебя в один из секс-клубов, чтобы мы могли использовать твою распущенность.

Несмотря на мои лучшие намерения, мои глаза расширились от шока. Данте нахмурился, но я не была уверена, хороший это знак или нет.

Глаза Маттео горели такой ненавистью, что волосы у меня на затылке встали дыбом. Лука все еще держал его за плечо, останавливая от чего? Я не была уверена.

— Этого не случится. Джианна станет моей женой. Сегодня. — сказал Маттео.

— Что? Я ... — выпалила я, но отцовская пощечина снова заставила меня замолчать.

— Хватит, — сказала Ария, и вдруг Лука потянул ее назад, а Маттео крепко схватил меня за руку и повел из комнаты по коридору в ванную. Я не была уверена, был ли это шок от того, что случилось, или скорость, с которой Маттео оттащил меня, но я не сопротивлялась, только спотыкалась, даже не потрудившись остановить кровь, капающую на мою рубашку с разбитой губы.

Я уставилась на свое отражение в зеркале. Мой подбородок был в крови, и еще больше крови капало из пореза в нижней губе на мою рубашку. Моя губа уже распухла, но я была рада обнаружить, что мои глаза сухие, без единого признака слез. Маттео появился позади меня, возвышаясь надо мной, темные глаза изучали мое изуродованное лицо.