Эквей. Второй шанс

— В этом году, в числе остальных четырнанадцати счастливиц, прошла отбор тринадцатилетняя Кэтрин Бишоп."

"— Что, простите? — я слегка подаюсь вперёд, словно это может помочь мне до конца осознать смысл произнесённой фразы.

Но я всё равно не могу поверить. Это же точно какая-то ошибка или просто недоразумение. Кэтти не могла так поступить. Моя девочка не отправляла свою анкету на этот дурацкий конкурс и уж точно не могла пройти жесточайший отбор. Там же шанс один на миллиард… От последней мысли у меня что-то замирает в груди.

Действительность не наваливается на меня удушливой волной. У меня даже дыхание не сбивается. Разум остаётся чистым и мозг уже принимается лихорадочно работать, пытаясь найти хоть малейшую лазейку в сложившейся ситуации. Ведь не может быть всё настолько безнадёжно. Ведь для чего-то Княгиня пригласила меня сюда. Ведь моё согласие, согласно этому чертову Соглашению, не требуется, и уж точно не для того, чтобы донести до меня эту «потрясающую» новость.

— Вы не знали, что ваша дочь уже несколько лет увлекается Эквей?

Как оказалось, я совсем ничего не знаю о своей дочери.

— Она прошла отбор из-за меня?

— Что, простите? — молодая женщина впервые за всё время перестаёт улыбаться и даже чуть-чуть хмурится.

— Я хочу знать. Моя дочь, Кэтрин Бишоп, прошла этот отбор из-за меня? Из-за того, что я девять лет назад выиграла в лотерею?

— А причём здесь это?

— Вот и я хочу узнать — причём. Давайте начистоту, Ваше Высочество, что я должна сделать, чтобы моя дочь не полетела на Эквей?

— Вот сразу видно, что имеешь дело с представителем торговли.

— Ну вы же зачем-то пригласили меня сюда. Сомневаюсь, что Княгиня Эквей лично сообщает каждой матери, что её дочь прошла отбор.

Алексия вновь улыбается.

— Вы совершенно правы, мисс Бишоп. Обычно эти занимаются мои ассистенты. Но вынуждена вас разочаровать, Кэтрин Бишоп прошла отбор в виду своей исключительности.

Я медленно встаю с кресла, поправляя юбку и всеми силами стараясь удержать на лице спокойное, ледяное выражение. Сейчас не время и не место для эмоций.