Экспедиционный корпус

В послании конфиденциальность будет одним из главных требований. Так как вас на время всей этой кутерьмы, скорее всего заставят сидеть дома, то вы дадите условный знак о том, что все идет по плану или есть нарушение требований, скажем выставив цветок в тот или иной угол окна или подвесив определенного цвета кусок ткани. Этот вопрос мы еще дополнительно обсудим… Ну и если все идет не по плану или идет затягивание, то я отправляю следующее послание с ухом. Ну а почему похищаю не вас, то потому что Григорий все-таки наследник и ради сына он проявит гораздо большую активность чем ради дочери…

— Ясно…

Лицо Елены при этом стало еще более хмурым и Михаил понял, что угадал.

Александр Извольский больше любил именно сына, чем дочь. Оно и понятно, продолжатель династии и все в том же духе. Дочери даже у дворян воспринимались как отрезанный ломоть, уйдет в другую семью и все отсюда и несколько отстраненное отношение. Понятно, что не так все ярко выражено, как в крестьянских семьях, но все же, все же… нет-нет да проскользнет, и дочери это чувствуют. Кто-то принимает как должное, а иные — обижаются и затаивают неприязнь, как к родителям, так и к причине такого… пренебрежения к себе — братьям.

Климов терпеливо ждал.

Привлечь Елену к этому делу он решил именно из-за острой нужды в своих глазах и ушах в доме посла, чтобы контролировать ситуацию.

— Я согласна, — решительно сказала она.

— Кстати, вы умеете обращаться с фотоаппаратом, а главное проявлять пленку?

— Конечно!

— Тогда идемте покупать фотоаппарат.

— Не нужно. У меня есть свой.

Ну а дальше все было делом техники. Елена прекрасно знала все привычки брата, где он предпочитает проводить время, в каких ресторанах и публичных домах. Вот на выходе из одного такого дома его и прихватили вечерком компании пары товарищей и Климов даже думать не хотел на тему ходили ли они к разным проституткам или втроем «жарили» одну. Всех троих огрели по головам мешочками с песком и сноровисто закинули в кузов грузовика.

Пленников доставили в одну из полуразрушенных ферм и посадили на собачью цепь в подвале. Немцы много их пожгли во время наступления на Париж и большую часть хозяева восстанавливать не торопились, дожидаясь окончания войны.

Там Григория засняли на пленку, поработали с пальцем, благо снимки черно-белые и качество не ахти, так что бутафорию никто не разберет, да и не станет вглядываться при наличии пальца.