Экспедиционный корпус

Вот и он пусть не город, но банк взял причем практически идеально, ушли тихо, тем более что уезжали на этот раз не грузовике, на что полицейские нет-нет да могли «сагриться» в порыве бдительности, а на легковушке, коих по улицам каталось в избытке.

Взяли правда не сильно много, чуть больше шести миллионов франков, при этом половину этой суммы в третьем банке.

Журналист, писавший об ограблениях, задавался двумя вопросами, а именно действует ли это та же банда, что и в Париже и, кто эти грабители — немцы? Климов сделал все, чтобы навести франков именно на немецкий «след».

Дочитав статью, Михаил вошел в госпиталь, где работала дочь российского посла.

— Здравствуйте… Елена…

Слово «милая» Климов невольно проглотил, потому как выглядела Извольская не то, чтобы ужасно, но как-то посерела и осунулась вся, при этом от нее убойно разило табаком и это не впитанный окружающий ее запах, а видно что сорвалась и курила как паровоз будучи под воздействием сильного стресса, оттого и землистый цвет лица и темные круги под глазами.

— Здравствуйте Михаил…

— Вас просто не узнать… Вы не заболели часом?

— Нет, со здоровьем у меня все хорошо.

— Тогда с чем связано ваше… состояние? Девушкам такое говорить не принято, но выглядите вы — краше в гроб кладут. Может на вас сильно повлияли раненые?

— Нет… не в раненых дело. Просто, после того нашего разговора о том, что Франция дает деньги революционером в России я пошла поговорить на эту тем с папа… Сказала ему, обо всем этом и спросила его, знает ли он что-то об этом и если все так, что предпринимается…

— И?

— Он сказал мне, что это все глупости…

— Тогда что вы так себя изводите, что на вас лица нет?

— Потому что он соврал! — вдруг выкрикнула Елена, так что на них обернулись окружающие.

— Тише-тише…

— Он соврал… — повторила она вновь безжизненным голосом. — Я хорошо знаю своего папа… и вижу, когда он говорит неправду, когда просто не хочет беспокоить или считает, что это пустяк и можно сказать неправду.

Климов чуть сжал ее руку, успокаивая.