Экспедиция. Туда, но не обратно (СИ)

— Павел, Рог, продолжайте движение, Алексей с ними, ты видел ТОТ туман, поймешь, Рыгор, со мной, — уже, не взирая на какие-то условности возраста и статуса, раздавал приказы Солдат.

Все, включая Алексея начали переглядываться между собой, пока Рог не толкнул, пусть и легонько в плечо Шаца, заставляя того опомниться и начать движение. А так же выражая свою поддержку Игорю.

— Давай иди вперед, приказы обсуждать после задания, — пробубнил Рогов, и все подчинились.

Рекс ушел гулять еще в самом начале дежурства и Игорь его не видел, поэтому, когда его, бегущего по курганам и пробирающегося через кусты и заросли крапивы, обогнала большая лохматая тень, чуть не выстрелил из висящего на шее автомата в след, но все же признал собаку.

Поранившись, порезавшись во многих местах, порвав одежду, Игорь все же перелез через преграду из дощатого забора, обнесенного колючей проволокой. Уже на подходе дома картина начала проясняться и Солдат, приостановившись, сделал выстрел в воздух из автомата. Однако, четверо из банды Шишона не легли, не стали убегать, или подымать руки сдаваясь, они усилили удары палкой по Рексу, который вцепился в руку одного из них.

— Лежать, суки, стреляю очередью на поражение! — истошно заорал Игорь и услышал еще один выстрел за спиной, скорее всего в воздух, стрелял отставший Рыгор.

Даже в этот раз, уже после недвусмысленного предложения, под угрозой смерти, на землю легли только двое, один же продолжал бить Рекса, пытаясь выручить своего подельника.

Игорь подбежал и ударом приклада со всей дури приложился по челюсти того, что был с палкой, Рекс же, сразу после команды «фу», отпустил руку обдолбыша и тот распластался на земле.

"Только тогда Солдат увидел ужасную картину, передернул затвор автомата и уже хотел расстрелять тварей на месте.

На земле, возле сбитого деревянного туалета, лежала вся в крови голая девушка, которую Игорь видел часто, но не знал имени. Ноги ее были неестественно раздвинуты и скручены в коленях, тело исцарапано, на лице, как и на груди, ногах, уже проступали синяки. Глаза же открытые были безжизненными, но полненые ужаса.