Эксклюзивный грех

Один цинизм и вселенское равнодушие…""

По инерции Дима продолжил поиск фамилии “Шепилов” в соседстве со словом “убийство” в поисковом сервере и дальше. Однако позже, начиная с 11 октября и заканчивая вчерашним днем, газеты как воды в рот набрали. Возможно (но вряд ли), кто-то на высоком уровне посоветовал коллегам не касаться больше данной темы. А может (что вернее), не находилось ничего нового по поводу убийства на Новослободской.

Дима продолжал пялиться в экран компьютера, и что-то (однако совсем не только разухабистый стиль последней публикации) смутно беспокоило репортера.

Полуянов вернулся к Интернет-странице со статьей об убийстве Шепилова. Проглядел. “Тяжкие телесные повреждения… Следы от пальцев на шее… Смерть наступила не от удушья… Гематома на правой щеке убитого…” Где-то он видел похожие слова.

– Эврика!.. – вдруг заорал он на всю квартиру. – Надька, сюда! Я понял!.. Я все понял!.. Я – догадался! И тут в дверь позвонили.

Глава 15

На пороге стоял Сашка, хозяин, собственной персоной.

– Ты чего звонишь? – загремел Полуянов, распахивая дверь. – Ключа нет?

– Хозяйничаешь, Полуянов? – усмехнулся Саня, входя в квартиру. – Порядки свои устанавливаешь? Указываешь, что мне, – хозяину! – делать? Ох, правильно говорят китайцы: гость, как рыба, хорош первые два дня.

– Вы посмотрите на него! – воскликнул Димочка, апеллируя к Наде. – Дорогие гости суток еще не провели, а он уже намекает!..

Саша вдруг осознал, что сказал бестактность, и расшаркался перед Надей:

– Это, впрочем, к вам совсем не относится, глубокоуважаемая прекрасная дама. Ваши яркие очи, ваше светлое лицо, вашу восхитительную улыбку я готов лицезреть утром, вечером, ночью – всю жизнь, стоит вам только пожелать!

Надя понимала, что парни просто дурачатся, а все равно слышать комплименты было приятно.

– Пойдемте, Саша, я вас борщом накормлю.

– О!.. Какая прелесть!.. Вот, учись, – обратился Саня к Диме, – как должны встречать хозяина настоящие дорогие гости!..

– Дай мне ключи от машины, – проговорил Дима.

– Ну вот. Опять, – страдальчески произнес хозяин, вешая плащ и переобуваясь в тапочки. – Она говорит – на, он – дай.