Эксклюзивный грех

В комнату вошел супруг, Иван Савельевич. На подносе позвякивали чашки, две вазочки с двумя сортами варенья. Он с беспокойством воззрился на обеих женщин.

– Ставь, ставь… Ставь на столик, – облегченно захлопотала Клавдия Алексеевна. – И сам садись, не маячь.

Она принялась расставлять чашки, выспрашивала Надю, сколько ей нужно заварки и сахара, потчевала вишневым и грушевым вареньем… Иван Савельевич подтянул стул, уселся, налил себе ядреного, черного, словно деготь, чаю.

Чайная суета помогла Наде справиться с неловкостью, с неуверенностью в своих силах. И решение она тоже уже приняла. Вот ведь: всю дорогу ломала голову, что говорить Деночкиным родителям, как выкручиваться, да так и не придумала. А сейчас – пожалуйста, мозаика сложилась. Собственно, сложное слово “мозаика” сюда и не подходит. Она просто расскажет им все…

Надя сделала глоток душистого чая.

– Клавдия Алексеевна, Иван Савельевич… Я хочу рассказать вам все. Все, что знаю сама. Ну а вы уж – решайте сами, станете вы помогать мне или нет.

И она рассказала – про три неожиданные смерти, про покушение, про дневники Диминой мамы, про то, что из архива университета исчезли медицинские карты…

Коноваловы слушали ее молча.

– Я еще раз прошу простить меня – за то, что пытаюсь ворошить прошлое. Но – вы ответите на мои вопросы?

Коноваловы переглянулись.

– Да, – твердо сказала Клавдия Алексеевна.

– Да, – повторил Иван Савельевич. – Только.., только чем же мы можем помочь?

Надя быстро спросила – на ходу вспомнив полуяновский урок, что к главному нужно подходить постепенно, через серию маловажных, простых вопросов:

– На каком курсе Лена переехала в общежитие?

– На втором… – вздохнула Клавдия Алексеевна. – На первом еще пыталась на автобусах ездить. В пять утра вставала, в десять вечера возвращалась.