Эксклюзивный грех

В крайнем случае, “макаровцы” – с да-алекой, лет через десять, перспективой загранки и отоваркой “бонов” в “Альбатросе”… Впрочем, – вдруг спохватилась Снегуркина, оборвала себя и продолжила другим, сочувственным тоном:

– Жалко Ленку, конечно. Так ведь бывает: берет на себя человек ношу, с которой не может справиться. Тащит ее, тащит изо всех сил. Надрывается, но тянет… А потом – р-раз, и не выдержал. И сломался. Так и с ней произошло, наверно.

– А вы родителей Лены на свои встречи приглашаете?

Снегуркина аж отшатнулась:

– Нет.

– А адреса Коноваловых у вас нет?

– Адреса? Нет. А зачем вам?

– Может, кто-то из подруг Лены его знает? – настаивал Полуянов.

– Не знаю. Вряд ли. Она где-то под Ленинградом жила – в Сясьстрое, что ли, или Вышнем Волочке…

– Давайте все же попробуем узнать, – мягко, но цепко настаивал Дима.

Снегуркина глянула на часы. Проговорила словно про себя: “Без четверти шесть… Но если вы настаиваете… Разве что Тане попробовать позвонить…” Схватила телефон, на память набрала семь цифр."

"– Таня? – прокричала в трубку несколько неестественным голосом. – Танечка, у меня к тебе дело… У меня здесь сидит корреспондент. Из Москвы, из газеты “Молодежные вести”. – Искоса глянула на Диму. – Да, симпатичный. – Дима глумливо ухмыльнулся. – Но такой молоденький, что мы с тобой, старухи, ему не нужны… – Дима сделал протестующий жест.

– Спасибо, Танечка. Созвонимся. – И нажала “отбой”.

– Позвольте вас поправить, – вдруг бархатным грудным голосом проговорил Полуянов.

Снегуркина аж вспыхнула от нежданного комплимента. “Вот такие они, журналисты, – с досадой подумала Надя. – На все готовы ради того, чтобы добыть информацию: и врать, и угодничать, и разных жилистых старух лизать…""

– У Тани их адреса нет, – произнесла донельзя довольная комплиментами Снегуркина. – А что, он вам очень нужен?

– Очень, – твердо произнес Дима.