Эхо вины

– После такого опускаются руки, и невозможно ничем заниматься, – пожаловалась Лиз. – Я до сих пор так и не пришла в себя. Целыми днями сижу и не знаю, что мне делать, за что взяться.

– Мы тоже полностью выбиты из колеи, – ответил Роберт. – Моя жена очень плоха, – продолжил он после небольшой паузы. – Ей прописали сильные успокоительные. Порой она просто не помнит себя.

– Ужасно.

Лиз подумала вдруг, что и она хотела бы утратить связь с реальностью и лежать, не помня себя. Так, наверное, легче, чем ходить по психотерапевтам и упражняться в первобытных воплях.

– Я хотела сказать вам еще одно, – заторопилась Лиз. – Если вы или ваша жена когда-нибудь захотите поговорить со мной, как с человеком, пережившим то же самое, что и вы, то я с радостью… Звоните мне в любое время!

– Очень любезно с вашей стороны, мисс Алби. Правда, сейчас моя жена абсолютно не в состоянии говорить, но, возможно, позже…

– Может, вы запишете мой телефон?

– Да, конечно.

Лиз услышала шуршание и возню – Роберт лихорадочно искал листок бумаги и карандаш.

– Я готов, – сказал он наконец. – Диктуйте.

Молодая женщина продиктовала свой номер. Прощаясь, она еще раз высказала Роберту свои соболезнования, и ей показалось, что голос его дрогнул.

Положив трубку, Лиз долго сидела, тупо уставившись на аппарат. Ей было действительно жаль Каннингэмов, но им было легче – они переносили беду вдвоем. Они держались друг за друга. Гораздо хуже, когда у человека никого нет. Мать-пропойца и бывший бойфренд не в счет.

Никто не мог обнять и утешить Лиз. Не было такого сильного плеча, на котором можно было поплакать.

Молодая женщина сидела и глядела на телефон, заклиная, чтобы хоть кто-нибудь позвонил, и в то же время она понимала, что вероятность этого ничтожно мала. Ей предстоял серый, унылый день. Такой же серый и безрадостный, какой казалась ей вся ее будущая жизнь.

2

Во второй половине дня Фредерик Квентин вернулся в свою лондонскую квартиру.