Эхо вины

Внезапно молодая женщина вспомнила те времена, когда она подумывала об аборте. Лиз не была религиозной, но все же ее обуревал неопределенный страх перед мыслью о том, что в случае внутриутробного убийства ребенка судьба отомстит ей. Теперь же, когда она, обливаясь потом, с трудом тащила вдоль пляжа это громогласное маленькое чудовище, в ее голове колотились мысли: «Нет, все-таки надо было это сделать! Все-таки надо было решиться!» И совершенно все равно, каким злом аукнулось бы это ей впоследствии.

С горем пополам мать и дочь все-таки добрели до пляжа. Лиз нашла место, подходящее для того, чтобы провести там целый день. Она расстелила полотенца для себя и для Сары и сразу принялась строить песочный замок, чтобы дочка наконец успокоилась. И в самом деле Сара перестала вопить и стала усердно помогать матери. Лиз перевела дух. Хотелось надеяться на то, что девочка уже забыла о деревянных лошадках и хотя бы один-единственный день пройдет в гармонии.

Молодая женщина натянула новенький купальник-бикини, осознавая, что выглядит в нем просто сногсшибательно. Несмотря на то что купальник в магазине немного уценили, он все же оказался дороговат для ее тощего кошелька. Однако Лиз не смогла устоять перед покупкой. Показывать эту вещь матери было ни в коем случае нельзя – это обязательно обернулось бы страшным скандалом и требованием увеличить долю Лиз в общих расходах на хозяйство, раз уж та может позволить себе такую роскошь, как новое дорогое бикини.

Сара все еще увлеченно возилась с постройкой замка, поэтому Лиз расслабленно растянулась на своем полотенце и закрыла глаза.

Похоже, женщина проспала не так уж мало, поскольку, очнувшись и посмотрев вокруг, она увидела, что солнце стояло уже очень высоко, а время приближалось к полудню. Народу на пляже было еще больше, чем утром, – просто яблоку негде упасть. Одни просто лежали, нежась в лучах солнца, другие играли в бадминтон или в боччу,[1] третьи плескались в воде.