Его звезда

— Ага, — беру мед из банки, растираю по коже ног, не смотрю на Алену, вдруг поймет, что вру. Но мысль о том, что в глазах этих людей Эмин мой жених, грела, как утреннее солнышко.

Мы паримся, активно растираем кожу сначала скрабом, потом мажемся медом, иногда выходили в предбанник и пили травяной чай. Алена рассказывает о своей жизни, о том, что работает в соседнем селе на птицефабрике, встречается с местным парнем, который тоже на фабрике работает водителем. Молодые копят деньги на свадьбу, планируют ее сыграть в следующем году, мечтают перебраться в город, считая, что там больше возможностей, чем в деревне.

— А вы чего приехали в нашу глушь?

— Смотрели местность, Эмин хочет реализовать в этих края проект.

— Он бизнесмен?

— Типа того, — уклончиво отвечаю, плеснув себе в лицо холодной воды.

— Оно понятно теперь, чего он у тебя такой молчун, держит при себе секреты успеха.

— Он всегда такой, лишнего слова не скажет, все творит дела. Но иногда хочется поговорить.

— Я молчунов не очень люблю, эти парни себе на уме, довольно странные люди, не в обиду.

— Какие обиды, я все понимаю, мне самой порой с ним тяжело, но какой есть, другого нет и, в принципе, не надо.

— Любишь? — вопрос Алены меня не пугает, ибо ответ уже поселился у меня на задворках сознания, только мне еще нужно время себе во всем признаться до конца, потом уже другим, в первую очередь Эмину, если однажды между нами возникнет такой вопрос, что маловероятно.

— Девки, вы там не угорели случаем! — раздается обеспокоенный голос Василия Петровича, как раз спасая меня от ответа.

— Щас, пап, моемся и выходим! — кричит в ответ Алена, показывая мимикой сожаление, что не дают спокойно поболтать. Ее отец что-то неразборчивое бормочет, типа: «Ох уж эти девки», уходит. Мы торопливо намыливаемся и без лишних разговоров моемся с ног до головы. Мне безумно нравится, запах тела, оно пахло медом, а волосы каким-то настоем. Вижу, как Алена не одевается, а кутается в банное полотенце, похожее и у меня, повторяю за нею, в комнате нормально вытрусь и оденусь.

— Побежали? — и мы побежали от бани до дома, придерживая у груди полотенце и вещи, хохочем, так как дождик приятно холодит кожу.

Вбегаю в комнату с улыбкой, смех еще на губах, прямиком налетаю на Эмина, который видимо собирался выходить. Он рефлекторно хватает меня за предплечья, я прижимаюсь к нему, между нами мои руки с одеждой. Его глаза темнеют за счет расширяющего зрачка, делая их черными, опасно сверкают.