Его звезда

Кажется, что больше нечего сказать, банальные фразы «желаю…» мы не произносим, считаем их глупостями, но почему-то никто из нас двоих не спешит сказать: «Пока» — и разъединиться.

Мне кажется, что он в эту минуту такой же одинокий, как и я, но это мои домыслы, разве человек с Кавказа бывает одинок, когда дом полон родни? Не, это я в этом мире совсем одна, без братьев и сестер, без настоящих родственников, к которым могла бы приехать на праздники. Смахиваю одинокую слезу со щеки.

— У тебя все хорошо? — осторожно спрашиваю, водя пальцем по стеклу, вырисовывая невидимые узоры.

— Нормально. Как обычно, много чужих и своих дел, забот, хлопот.

— Тебе бы отдохнуть."

"— Кто мне даст отдохнуть, — иронично хмыкает в трубку. — Тут и дня не могут прожить без моего заключительного слова. Иногда так хочется все послать к чертовой матери, — неожиданно разоткровенничался Эмин, а я улыбаюсь, радуясь его первой попытке открыться мне. Ощущение, что между нами тронулся лед его отчуждения, отстраненности.

— Так пошли…

— Не могу, слишком долго все тащу на себе.

— Ты слишком правильный и обязательный, — «в отличие от твоего брата», — зло подумала о Булате, вновь цепенею, не двигаюсь, не даю своим кошмарам завладеть мною сейчас, когда я разговариваю с Эмином. Для меня очень важен этот разговор, не хочу его омрачать мыслями о человеке, переступивший все нравственные границы.

— Наверное, в этом мое наказание.

— Точно не награда.

— У медали всегда две стороны.

— Эмин… — задерживаю дыхание, собираюсь с духом. — Ты приедешь в Москву?

— В Москву? — переспрашивает, слышу, как наливает что-то в стакан. — Нет.

— Ну, и правильно, — я не расстроена, меня не задевает его категоричный ответ, а у самой слезы текут по щекам в два ручья. Закусываю губу, прислоняясь лбом к стеклу окна.

— Действительно, так будет правильнее, — глухо соглашается с моими словами. Вновь молчим, жадно вслушиваемся друг в друга. Сердце колотится, а слух напряжен, чтобы уловить малейшее изменения на другом конце провода.

— Эмин! — слышу на заднем фоне женский голос. — Сколько можно тебя ждать?

— Иду! — в сторону он кому-то отвечает. — Мне пора, — это уже мне, и мерещится в голосе нотки сожаления.