Его звезда

— Стелла! — рычит рассержено Булат, его явно не устраивает моя пассивность, стискивает мое плечо, морщусь от боли, не в силах сдержать стон, но лежу неподвижно. На секунду он мрачным взглядом рассматривает мое лицо, от этого взгляда у меня душа уходит в пятки, дышать перестаю, так, наверное, смерть смотрит на своего будущего покойника."

"Я робко делаю попытку вырваться, еще раз пытаюсь избежать этот кошмар на яву, но вновь стискивают до синяков на теле. Он тянет меня на себя, жестко целует, скорей насилует мой рот, бесясь от моего равнодушия.

Разворачивает к себе спиной, удерживает за волосы, тянет их с такой силой, что я кричу, вырываюсь из захвата, но Булат фиксирует меня ногами, ладонью заставляет прогнуться в пояснице. Его пальцы трогают меня между ног, натирает клитор. Он пытается добиться отклика, но его нет, тело просто одеревенело, не реагирует ни на что.

— Булат…не надо… — со слезами прошу его остановится, дергаюсь вперед, подальше от него. Его не трогает моя просьба, едва почувствовав прикосновение горячего члена, вздрагиваю, пытаюсь отстраниться.

Помню по первому разу, что между ног было все мокро, все трепетало, сейчас ничего подобного не было.

Булат вторгается в мое тело, нетерпеливо и с толикой нежности. Замирает. Не шевелюсь и я. Спиной чувствую, как меня окатывает волна молчаливого гнева, как сильно впиваются пальцы мне в кожу, мне физически больно от его тисков. Он злится, злость его настолько реальная, что сердце заходится в тахикардии страха, бьется у меня в горле.

Выходит, и вновь резко заполняет собой. Так резко, что я визжу, пытаюсь отстраниться, боль обжигает все внутри, но вместо того, чтобы остановиться, Булат фиксирует мои бедра, не дает пошевелиться и наращивает с первой секунды темп, от которого у меня летят искры из глаз, слезы текут по щекам, а горло начинает саднить от крика. Царапаю обивку дивана ногтями, закусывая истерзанную губу, не позволяя себе стонать, но боль, унижение — выше меня. Я плачу в голос, бессвязно моля парня остановиться. Он глух, только пальцы сильнее сжимаются на талии. Каждое движение глубокое, жесткое, эгоистичное, его не заботит мое состояние, он наказывает меня. Наказывает за то, что он не первый. Это уже позже я пойму.

Сколько по времени продолжается этот ад, не знаю, отключаюсь от происходящего, уткнувшись головой в диванные подушки, тихо всхлипывая от каждого толчка, от расползающейся боли, тело давно онемело от фиксированной позы, меняется только угол и темп проникновения.