Его выбор (СИ)

Двое других казались растерянными.

— В самом начале нашего общения, я познакомила вас со своим секретарем, Теодором. Мужчиной ярким и крайне обаятельным. Очень талантливым помощником, практически моей ходячей записной книжкой, увешанной таким количеством клятв о неразглашении, что я даже не знаю, как он не искрит от магии.

Вот тут на лице у одного из присутствующих начало проступать осознание."

"— А еще нужно заметить, что Теодор счастливо женат, верен жене и семье и держит круговую оборону от придворных кокеток все время службы во дворце.

Собственно, большинство придворных в курсе таких милых тонкостей семейной жизни моего секретаря. Но вы об этом не знали. А потому вашим первым испытанием было испытание на сплетни. И к моему большому сожалению, один из вас испытание не прошел. Хуже того, что он разболтал сои гнусные домысли, так он еще и сделал это за деньги. Да, Лестер?

Пекарь имел вид бледный и даже немного трясущийся. Еще немного и грохнется в обморок.

— Попасть на королевский отбор и так глупо, а, главное, дешево продаться, да еще и не тому покупателю.

Как замечательно, что мы об этом узнали сейчас, — я позволила себе улыбку. — Господа, проводите Лестера Стейна из дворца. Мой брат сейчас как раз в Туррете.

Двое гвардейцев подхватили пекаря под руки и повели на выход. И в этот момент Лестар очнулся и истерично завопил:

— Нет! Неееет! Это ошибка, ошибка! Ваше Высочество, милостивая принцесса!!!

Он орал и орал и орал, пока его тащили по пустому, гулкому залу, и это только усиливало его голос.

Я заметила, как Вальтер поморщился, едва заметно шевельнул пальцами, и голос Лестера оборвался на высокой ноте. Парень обмяк в руках гвардейцев и из тронного зала они выволокли уже бесчувственное тело.

— Убил? — флегматично поинтересовалась я.

— Отправил подремать, — сухо ответил Вальтер, чуть склонив голову.

Я хотела вызвериться, потому что испуганный и орущий жених, которого гвардейцы волокут в Туррету — лучший аргумент против зажравшихся придворных, но не стала.

Истерика у пекаря и правда была раздражающей.

— Итак, вас осталось трое, — проговорила я, рассматривая кандидатов и чувствуя злость и безысходность. — Каждый явился за выгодой. Личной выгодой. А что может быть выгоднее денег, да? Один продался, почему бы не продаться остальным?

Франклин даже не скрываясь презрительно скривился. Ну да, этот сюда пришел явно не за деньгами. Он ими подтираться может. Но он тут не один.